Шибуми

Треваньян

– Действительно, ваша информация может сильно повредить нам. Однако у нас имеется строжайший приказ Компании охранять этих паразитов из “Черного Сентября”, а мы ведь не больше, чем любая другая промышленно развитая страна, испытываем желание навлечь на свои головы гнев Компании. Похоже на то, что нам придется выбирать между Сциллой и Харибдой.

– Да, похоже на то.

Сэр Уилфред оттопырил нижнюю губу и прищурился, задумчиво и словно бы оценивающе разглядывая Хела.

– Вы поступаете весьма неосторожно, Николай, и подставляете себя

под удар, так вот прямо и открыто отдавая себя в наши руки. Должно быть, вам заплатили уйму денег, раз вы бросили ваше тихое, спокойное существование.

– По правде говоря, я делаю это бесплатно.

– Хм-м-м, – это, само собой, было моим вторым предположением.

Он глубоко вздохнул.

– Чувства – наши убийцы, Николай. Но вы, разумеется, и сами это знаете. Ладно, значит, вот что я скажу вам. Я передам ваши требования вместе с материалами моим хозяевам. Посмотрим, что они скажут. На это время, думаю, мне придется спрятать вас в каком-нибудь укромном местечке. Что вы скажете насчет того, чтобы денек-другой провести за городом? Сейчас я только позвоню в пару мест, чтобы этим парням из правительства было над чем поломать себе головы, а потом увезу вас отсюда на моей таратайке.

МИДЛБАМЛИ

Колеса чистенького, новенького, как игрушка, “роллс-ройса-1931” сэра Уилфреда захрустели по гравию длинной подъездной аллеи, и машина остановилась, подъехав к воротам, за которыми виднелся дом, весь точно составленный из отдельных, никак не связанных друг с другом частей. Главное его очарование состояло именно в этой беспорядочности и хаотическом смешении стилей, – казалось, будто архитектор возводил здание без всякого плана, поддаваясь лишь минутному порыву вдохновения или полету фантазии.

Навстречу им через лужайку уже шла сухощавая, жилистая женщина неопределенного возраста и с ней две девушки лет двадцати пяти.

– Думаю, вы не будете скучать здесь, Николай, – заметил сэр Уилфред. – Хозяин, правда, изрядный осел, но он вряд ли тут появится. У жены его с головой малость не в порядке, зато дочери чрезвычайно милы и услужливы. Последнее качество принесло им уже, по правде говоря, некоторую известность. Как вам нравится дом?

– Учитывая вашу чисто британскую склонность к бахвальству наоборот – к примеру то, что вы называете ваш “роллс” таратайкой, – я бы не удивился, если бы вы описали мне его как пастушескую хижину.

– Добрый день, леди Джессика! – обратился сэр Уилфред к старшей из женщин; на ней было легкое летнее платье, все в рюшечках и оборочках, какого-то неопределенного цвета, который сама она называла “пепел роз”. – Вот гость, о котором я предупреждал вас по телефону. Николай Хел.

Она вложила свою влажную ладонь в его руку.

– Мне очень приятно принимать вас у себя. То есть, я хотела сказать, познакомиться с вами. Это моя дочь, Бродерик.

Хел пожал руку невероятно худой девушке; глаза ее казались огромными на истощенном, почти прозрачном лице.

– Я знаю, это довольно

необычное имя для девушки, – продолжала леди Джессика, – но мой муж очень хотел мальчика – я имею в виду, он хотел мальчика в том смысле, чтобы у него появился сын, только в смысле отцовства, и ни в каком другом, – о, боже милосердный, что вы могли бы о нем подумать? Но вместо этого у него – вернее, у нас – появилась Бродерик.

– В том смысле, что вы стали ее родителями? – Хел пытался отлипнуть от руки изможденной девицы.

– Бродерик – манекенщица, – объяснила мать. Хел и так об этом догадался. Пустой и бессмысленный взгляд девушки, вялая, расслабленная поза, особый изгиб спины – все выдавало в ней тот тип манекенщицы, какой был моден в настоящий момент.

– В общем-то это так, пустяки, – отмахнулась Бродерик, пытаясь вспыхнуть под густо наложенным слоем макияжа. – Просто случайная работенка для нерегулярно выходящего международного иллюстрированного журнала.

Мать кокетливо ударила ее по руке кончиками пальцев.

– Ах, не говори, что ты занимаешься “случайной работенкой”! Что может подумать о тебе мистер Хел?

Легкое покашливание, донесшееся с той стороны, где стояла ее вторая дочь, заставило леди Джессику вспомнить наконец и о ней.

– Ах, да! А это Мельпомена. Вполне вероятно, что в один прекрасный день она выйдет на сцену.

Мельпомена оказалась плотной, крепко сбитой девушкой с большой пышной грудью, толстыми руками и лодыжками. Розовощекая, с чистыми, ясными глазами, она смотрела жестко – казалось, ей недостает только хоккейной клюшки. Ее пожатие было твердым и резким.

– Зовите меня просто Пом. Меня все так зовут.

– А… Не позволите ли вы нам немного освежиться и привести себя в порядок? – обратился сэр Уилфред к хозяйке дома.

– Ну конечно же! Разумеется! Девочки сейчас все вам покажут – я, естественно, имею в виду, они покажут вам, где ваши комнаты и все такое. Надеюсь, вы не подумали ничего дурного?

Хел как раз выкладывал из рюкзака свои вещи, когда сэр Уилфред постучал к нему в дверь и вошел.

– Ну, как вам нравится это местечко? Мы очень мило проведем тут пару деньков, пока хозяева будут раздумывать над единственно возможным выходом из создавшегося положения, а? Я связался с ними по телефону, и они мне сказали, что решение будет принято к завтрашнему утру.

– Скажите, Фред, ваши парни следили за сентябристами?

– За вашей мишенью? Разумеется.

– На тот случай, если ваше правительство согласится с моими предложениями, мне хотелось бы получить весь материал, касающийся этого дела, все, что у вас на этот счет имеется.

– Я в этом и не сомневался. Кстати говоря, я заверил своих хозяев, что вы можете чисто провернуть это дельце – в том случае, конечно, если они примут соответствующее решение, – так что никому и в голову не придет подозревать нас в сговоре или сваливать на нас хоть какую-то долю ответственности. Это ведь так, не правда ли?