Шейх
Шрифт:
– Я тебя слушаю…
– Мне нелегко начать этот разговор, Виталия. Но я должна сказать, потому что Кадир мне практически сын. Мне ваши отношения кажутся… немного затянувшимися.
– Затянувшимися?
– Понимаю, у вас вспыхнул спонтанный роман в Абу-Даби. Любовь – это прекрасно. Вы молоды и красивы. Но ты ведь понимаешь, что это не имеет никаких перспектив? Что шейх Эль Дин никогда не женится на тебе? Ты другой веры, ты чужестранка. Долг правителя - заключить брак, наиболее выгодный в стратегическом и династическом отношении. Взять невесту из подходящего рода. Сейчас старейшины занимаются как раз подбором
Каждое слово Раины разъедает дыру в моем сердце, льет туда серную кислоту по капле.
– Спасибо… за твою заботу, - произношу помертвевшими губами. – Я приму к сведению все то, что ты сказала. Возможно ты права… Мне пора уезжать. Я загостилась тут.
– Виталия, я надеюсь все что я сказала останется между нами? Мне бы не хотелось, чтобы Кадир рассердился что вмешиваюсь.
– Разумеется. Я ничего ему не скажу.
Пока иду в свою комнату, воображение рисует ужасные картины свадьбы шейха. Я бы радоваться должна, что он скоро переключится с меня на кого-то другого. Вот только почему так больно? Почему?
Мне уже не до чтения, не могу отвлечься, сколько бы не приказывала себя успокоиться. Разговор с Раиной не получается выкинуть из головы, хотя мне совершенно не верится в ее «добрые» намерения.
Начинаю размышлять о том, как много женщин было у шейха, раз у него такой богатый сексуальный опыт… в чем сомневаться не приходится. Сжимаю кулаки.
«Спокойно», - холодно напоминаю себе. У тебя нет прав ревновать его.
Он абсолютно ничего для меня не значит.
Однако не получается подавить лавину отчаяния, которая растет внутри, заставляя кулаки сжаться еще сильнее…
В полном изнеможении падаю на постель, закрываю лицо руками. Меня трясет, дрожь с головы до ног, единственное что пока получается – это сдерживать слезы, как бы не щипало глаза. Да и что толку оплакивать свою несчастную участь. Я ведь давно знала, что оказалась в руках человека, живущего по своим собственным законам и совершенно безжалостного…
Напоминаю себе начало нашего знакомства. Тюрьму… Если у меня появились какие-то иллюзии в последнее время… значит, я беспамятная, безнадежная кретинка.
Так погружаюсь в самобичевание, что не замечаю ничего вокруг, не слышу звук открывшийся двери. И только сев на постели, решив, что стоит пойти в ванную, умыться, обнаруживаю что шейх стоит и разглядывает меня…
Черт… как долго он здесь стоит?
Меня охватывает ярость и одновременно бессилие.
Хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым. Было бы что-то под рукой, так бы и сделала.
– Неужели это обязательно, так подкрадываться? – спрашиваю язвительно.
– Ты не в настроении? – выразительно поднимает бровь Кадир.
– Нет… То есть, дело не в этом. Ты напугал меня.
– Я всего лишь зашел в комнату. Кадир делает шаг ко мне, а я
– Что происходит?
– Ничего!
Он явно недоволен моей непокорностью, демонстрацией неприязни. Только мне плевать, я устала быть игрушкой. Снимает пиджак, небрежно бросив на кресло. Направляется в ванную, больше не говоря ни слова.
Мне хочется убежать. Только куда? Моя комната – в кавычках моя, занята Талией и Нафисой. Демонстрировать перед ними истерику… не лучшая идея. Мама и так натерпелась, у нее болезнь, я не могу заставить ее пережить еще один стресс. Но как же мне невыносимо быть сейчас рядом с Кадиром. В конце концов беру книгу и выхожу на балкон. Может удастся хотя бы тут остаться в одиночестве? Он же сейчас выйдет в лучшем случае в халате, в худшем – полотенце – благоухая свежестью… И я снова попаду под действие этого наркотика… Я себе не доверяю…
Подпрыгиваю от звука открывающейся раздвижной двери балкона, на пороге двое слуг с подносом. Накрывают ужин. Ну конечно… Шейху необходимо подкрепиться, прежде чем снова начать мучить меня.
А вот и он сам. Мне повезло, на нем черный шелковый халат. Ночь очень теплая.
Слуги испаряются, и мы остаемся наедине. Уйти сюда было плохой идеей. Надо было притвориться спящей.
– Ешь, - приказывает шейх. – Не желаю слышать, что ты не голодна. От тебя скоро одни кости останутся.
Не хочу с ним спорить. Но едва собираюсь взять серебряную вилку, чтобы наколоть ломтик курицы, по виду очень аппетитной, Кадир опережает меня, протягивая кусочек мяса со своей.
Замираю. Мне это не нравится. Он решил покормить меня как ребенка?
Медленно наклоняюсь и стягиваю зубами кусочек мяса с его вилки. Ненавижу есть через силу, ожидаю приступ тошноты, но он не приходит. Вкус божественный, даже глаза закрываю от удовольствия. Кадир накалывает ломтик помидора и снова протягивает мне. Шейх продолжает кормить меня, забыв о себе. Все это проходит в завораживающей тишине. Последнее, чем угощает – половинка восхитительно сладкой клубники. Вторую половину съедает сам.
Это почти невероятно, но подкрепившись чувствую себя немного лучше. Вдруг понимаю, что за все время пока нахожусь в плену, я толком и не питаюсь. Периодически забываю, или слишком нервничаю. И вот сейчас впервые получаю от еды настоящее удовольствие.
– Спасибо, - произношу тихо.
– Я понимаю твое раздражение… - удивляет меня ответом Кадир. Тем более что сейчас то я как раз наоборот, немного успокоилась. Его слова приносят тревогу.
Это правда? Он действительно понимает моё состояние?
Неужели Раина рассказала ему о нашем с ней разговоре?
От этой мысли мне ещё больше не по себе…
– Извини, что ушел так резко днём. Я не хотел тебя обидеть или задеть. У меня действительно была важная деловая встреча. Иначе я бы так просто тебя не оставил, - в голосе сквозит сожаление, а еще глухие нотки, словно он вспоминает о страсти, которая вспыхнула между нами в тот момент.
О том, что я сделала для него. О том, как он наполнил мой рот своей спермой. От этих мыслей мои щеки начинают гореть, хочется спрятать лицо, закрыть ладонями, убежать. Сейчас, проигрывая мысленно картину как стояла на коленях перед шейхом, прихожу в абсолютное смятение. Я это правда сделала? Непостижимо…