Шейх

Ангелос Амира

Шейх продолжает ласкать меня, и я дрожу от этих прикосновений, кусаю губы, чтобы не застонать.

Понимаю, что мне не под силу прекратить все это. Все случится. Я отдамся похитителю, и возможно уже завтра он отпустит меня. Выбросит как надоевшую игрушку… Это лучше, чем сопротивление, тем более он заведен до крайности и мое сопротивление может привести его в бешенство… Так будет только хуже… Приподнимаюсь и сквозь полуопущенные ресницы наблюдаю за обнаженным мужчиной, терзающим меня своей похотью. Он до безумия красив, как бы ни было больно это признать. Рассматриваю его большой член, который скоро проникнет в меня. Мне уже даже плевать, если будет больно. Лишь бы побыстрее закончилось… Шейх снова проводит рукой

по внутренней стороне моих бедер. А потом проникает в меня пальцем. Дыхание сбивается, замираю, прислушиваясь к новым ощущениям. Но проникает не до конца, останавливается. Начинает гладить, меня там, настойчиво, ритмично. Каждое движение выбивает сноп искр, движения руки становятся все настойчивее. Кадир увеличивает темп, дыхание его становится учащенным, прерывистым. Нависает надо мной, смотрит пристально, внимательно, ловя каждую эмоцию. Это смущает, хочется попросить не смотреть, но не могу произнести ни слова. Слишком сильны ощущения, особенно когда его вторая рука касается моей груди, пальцы смыкаются вокруг соска, пока первая ласкает снова и снова между ног, слегка проникая пальцем внутрь, и тут же возвращаясь обратно, ритмично, усиливая с каждым разом восхитительное трение. Точно током бьет, все тело горит от прикосновений, соски покалывает, живот сводит судорогой. Нестерпимые, восхитительные ощущения, изо рта рвется крик, который пытаюсь сдержать, но не выходит. Только приглушить немного.

– Кричи, мне нравится, - шепчет мне в лицо шейх.

Стискиваю зубы из чувства противоречия. Всхлипываю, проглатываю новый крик, когда начинает снова ласкать меня, гладить клитор, вызывая все новые ощущения, непередаваемые, заставляющие все тело трястись как в лихорадке. И слышу в ответ рычание, переходящее в стон, словно чудовище тоже хочет сдержаться, но не выходит. Распахиваю глаза, осознавая в этот момент, что шейх не меньше моего возбужден. Вглядываюсь внимательно в его лицо, челюсти стиснуты, жилы на мощной шее натянуты, глаза горят лихорадочным блеском, взгляд плывет, лицо искажено от напряжения. Как будто ему очень больно. Время вдруг становится медленным, тягучим. Подаюсь вперед, цепляюсь за сильные плечи, ощущая, как огромный каменный член трепещет возле моего лона, готовясь войти, но почему-то оставаясь неподвижным. Словно нарочно растягивая нашу общую муку. Для меня это как ожидание казни, палач, который из-за извращенного садизма продлевает агонию… Я и правда горю в этой агонии, дышу урывками, прерывисто, поверхностно, захлебываясь стонами, которые уже абсолютно не могу контролировать. Еще несколько сводящих с ума движений пальцами, и меня взрывает от бешеного наслаждения. Все тело содрогается, взрываюсь, разбиваюсь, как разбивается на миллионы брызг волна, ударившаяся о скалу. Кадир отрывается от меня с рыком, его рука надавливает сильнее, отчего меня буквально подбрасывает. Изо рта вылетает громкий стон, и он прорывает плотину, теперь мне уже не сдержаться, вскрики, жалобные всхлипы один за другим рвутся из горла, ощущения настолько сильны, что я кричу, срывая голос.

Я даже не сразу слышу стук в дверь, и видимо, мой мучитель тоже. Сейчас все перед глазами затянуто пеленой, зрение расфокусировано, на меня навалилось полное отупение, глаза сами собой закрываются. Но я понимаю, что это только начало. Мы еще не дошли до боли. Почему-то шейх прежде решил подарить мне еще один оргазм. Не знаю, что это было, заботой или он приручал меня, словно комнатную собачку. Сейчас мне все равно. Я хочу использовать каждую секунду этой анестезии. Хочу провалиться в беспамятство хоть ненадолго.

Но вот Кадир встает с кровати, набрасывает на себя халат и идет к двери, в которую продолжают стучать. Наверное, что-то случилось… Приподнимаюсь на постели, мгновенно среагировав, шейх оборачивается ко мне:

– Прикройся, - это не просьба, а грубый приказ,

и я выполняю его. Натягиваю на себя покрывало, которое сбилось на край.

– Что такое? Что тебе нужно в такой час, Юсуф?

Кадир скрывается за дверью, захлопнув ее. И я тут же спрыгиваю с кровати, обмотавшись покрывалом. Я должна услышать, что случилось.

Глава 14

Ясно, что если шейх поймает меня за подслушиванием – ничего хорошего мне не светит. Но в то же время несомненно – в такой час прийти в покои к господину могут только если ситуация экстраординарная. Поэтому прислоняю ухо к двери. Но увы, они говорят по-арабски! Все равно продолжаю слушать, уже ни на что не надеясь. Но вот разговор затихает, и я отшатываюсь от двери, но не успеваю вернуться к постели. Запутавшись в покрывале, лечу на пол. Больно ударившись ногой, закусываю губу чтобы не застонать. Чувствую, что Кадир уже в комнате, смотрит на меня. Подняв голову, по взгляду шейха вижу, что он очень раздражен, даже зол.

– Знаешь, что я делаю с теми, кто подслушивает? – хватает меня за подмышки и ставит на ноги. Концентрируюсь на том чтобы не выпустить из рук покрывало, которым продолжаю прикрываться. Это не ускользает от шейха, и вызывает у него усмешку. Мне же кровь бросается в голову от негодования. Он еще и забавляется моим положением!

– Не сомневаюсь, что ты не упустишь случая проявить свои садистские наклонности! Я заметила, что тебе нравится пытать…

– Ты снова начинаешь дерзить? – сдвигает брови Кадир.

– Извини, ты думал я дрессированная обезьянка? Замолкаю по первому щелчку?

Сама не понимаю, зачем его провоцирую. Мы оба знаем, что он не закончил со мной. И теперь меня уже ничто не спасет. Видимо информация, что ему сообщили была не такой важной. Иначе он бы не вернулся… Меня охватывает отчаяние.

– Я думаю ты круглая идиотка, - холодно произносит шейх.

 - Я ненавижу тебя… Больше всего на свете!

Во время нашей перепалки продолжаю пятиться обратно к постели, а шейх – наступать.

– Тебе повезло. Еще одна ночь невинности, наслаждайся. У меня срочные дела, - я даже не сразу верю в то что услышала. Неужели отсрочка? Я должна использовать ее по максимуму!

– Я хочу спать в своей комнате! – восклицаю, но Кадир уже возле двери.

Лишь громкий хлопок и звук ключа, поворачивающегося в замке.

Подбегаю к двери, дергаю ручку, при этом стараясь не шуметь. Увы, я не ошиблась, он меня правда запер. Бросаюсь к окну, высовываюсь из него. Но эта комната расположена еще выше, чем моя, а ловкостью я никогда не отличалась и от высоты у меня сразу начинает кружиться голова.

Когда понимаю, что и правда осталась одна, и что у меня впереди долгие часы одиночества, что мне снова выпала отсрочка… начинаю понемногу отмирать. Сначала меня начинает трясти, как от озноба. Потом приходят слезы. Перед глазами картины того, что шейх делал со мной. Его обнаженное тело, его член, его руки. Я не могу избавиться от этих картин.

Мне необходимо смыть с себя его запах, его прикосновения. Поэтому бросаюсь в ванную, встаю под душ. Это место тоже наполнено воспоминаниями, пошлыми картинками того что делал со мной здесь шейх…

По лицу текут слезы, смешиваясь с льющейся на тело водой. Понимаю, что нельзя просто сидеть и плакать. Это ничем не поможет. После встречи лицом к лицу со зверем уже никогда и ничто не будет прежним. Но слишком просто сидеть и плакать, жалеть себя и бояться. Если бы никого у меня не было, я бы, наверное, руки на себя наложила, хоть и страшно. Но я даже не рассматриваю этот вариант – разве смею поступить так с отцом, который пострадал из-за того, что искал меня. Который посвятил мне всю свою жизнь… Я должна сделать для него все, что смогу, бороться до конца. Даже если мне придется отдать свое тело на растерзание, на утеху зверю.