Шестерня

Блюм Василий Борисович

– Побойся Прародителя!
– Шестерня фыркнул.
– Даже принуждаемые самими демонами глубин, селяне не шевельнут и пальцем.

– Но ведь что-то они делают, и дается это нелегко, - сказал Зубило неодобрительно.

– Что-то, может быть, - произнес Шестерня едко, - но работой я бы это не назвал.

Он сделал шаг, и... исчез. Парни переглянулись, одновременно бросились к краю, с ужасом ожидая прощального крика. Однако снизу, кроме шороха камней не донеслось ни звука. Последние камушки затихли, улеглась взбитая пыль. С замиранием сердца оба всматривались в мглу у основания стены, когда снизу донеслось

едва слышимое:

– Секиру Прародителя в печень, мне еще долго ждать?

– Жив!
– выдохнул Бегунец радостно.
– А уж я-то подумал...

– Что ему станется, - отозвался Зубило ворчливо.
– Помнишь, как заплатки ковали? Все уже с ног валятся, а этот свеженький, словно только проснулся. Ладно, пошли.

Отклонившись, словно собрался упасть на спину, Зубило шагнул в пропасть. Зашуршало, вздыбилось пыльное облачко. Взвыв от возбуждения, Бегунец прыгнул следом, на всякий случай обхватив себя руками и закрыв глаза. Не успела осесть взбитая падением пыль, как из сумрака выдвинулась фигура, рванула наверх. Лязгнув зубами, Бегунец оказался на ногах, спустя миг рядом возник Зубило.

Шестерня недовольно сверкнул глазами, спросил сердито:

– Чего вы там ковырялись, решиться не могли?

Сплюнув изрядный ком земли, Зубило выдавил:

– Засмотрелись. Уж больно виды хороши.

Шестерня расплылся в улыбке, согласился:

– Это да. Чем грандиознее строительство, тем приятнее смотреть. Домишко какой, или амбар - на что смотреть-то? А здесь...
– Он повел глазами, добавил: - Впрочем, пока смотреть особо не на что. Однако, мы это исправим.

Глядя, как мастер удаляется быстрым шагом, Зубило обалдело покачал головой, задумчиво изрек:

– Исправим эту ямищу? Он серьезно?

Первых несколько огней с копошащимися вокруг строителями они попросту пропустили. С каждым следующим островком света парни ожидали, что уж здесь-то мастер точно остановится, однако Шестерня шел дальше. Перепрыгивая рытвины, обходя в изобилии разбросанные повсюду металлические болванки, огибая вырастающие из тьмы непонятные приспособления, Шестерня двигался с такой целеустремленностью, словно точно знал куда именно идти.

Парни только поглядывали друг на друга. Бегунец лишь разводил плечами, Зубило же отчаянно пытался понять, чем руководствуется проводник. Не поглядывает ли тайком в карту, не уточняет ли шепотком у встречных путь, или, того проще, не бывал ли здесь когда-то раньше, а сейчас, пользуясь моментом, решил пустить пыль в глаза. Ну не может так ориентироваться в незнакомом, к тому же темном месте обычный человек. Пусть даже он пещерник!

Измучившись догадками, Зубило прибавил шаг, решив прямо спросить у мастера. Однако, в тот самый момент, когда они поравнялись, Шестерня внезапно остановился, повертев головой, сказал:

– Ну вот и пришли.

ГЛАВА 7

Ожидая получить ответ на вопрос, Зубило принялся поспешно осматриваться, однако лишь раздосадовано дернул плечом. Ни громадных построек, ни тайных знаков, ни даже сборища строителей. Лишь невзрачная, набитая блистающей пылью сфера напротив, да склонившийся над глыбой щуплый

пещерник в попятнанной чем-то масляном одежде и почерневшем мятом шлеме.

Ощутив разочарование, Зубило раздраженно вопросил:

– Мы прошли уже десяток похожих мест, но остановились лишь тут. Почему?

Забавляясь раздражению помощника, Шестерня ответил насмешливо:

– Потому что нам нужен главный инженер, а его там не было.

Не удовлетворившись ответом, Зубило спросил упрямо:

– Откуда ты знаешь, если не поговорил ни с одним встреченным по пути рабочим?

– Зачем спрашивать, то что и так понятно?
– изумился Шестерня.

– Что понятно?
– чувствуя, что теряется нить беседы, спросил Зубило тупо.

– Где инженер, а ты что подумал?
– Шестерня издевательски ухмыльнулся.

Защищая товарища, Бегунец воскликнул:

– Но тут все вокруг огромная рабочая площадка, как понять, где именно?

– Поработаете с мое, тогда узнаете, - На мгновенье став удивительно серьезным, Шестерня добавил вполголоса: - И не вздумайте встревать в беседу, и без того дел в избытке, чтобы подземников от вас отгонять.

– Каких подземников?
– в конец потерявшись, тихо спросил Зубило.

– Которые отгоняют от инженера приблудивших идиотов, чтобы не мешали работе, - бросил Шестерня, вновь становясь насмешливым.
– Надеюсь, пальцем не надо указывать?

Зубило открыл и закрыл рот, однако Шестерня уже отвернулся, двинулся к пещернику со словами:

– Крепкого камня и верных расчетов.

Пещерник оторвался от камня, куда смотрел столь внимательно, словно разглядывал россыпь драгоценных камней, сказал устало:

– И тебе крепкого, коли не шутишь.

Шестерня приблизился, сказал бодро:

– Какие шутки в нашем деле. Ошибка в расчете - крыша набекрень, неверное движение, и вот уже у скульптуры самое важное отваливается.

– Голова?
– инженер озадаченно изогнул бровь.

– Хуже, много хуже!
– проникновенно произнес Шестерня, похлопав собеседника по плечу.

Пещерник поморщился, брезгливо отстранился от не в меру общительного незнакомца, спросил:

– Чем обязан, и кто вы такие?

Шестерня обронил с ухмылкой:

– Пока ничем, но это не надолго. Мы, в смысле я, твой будущий помощник. Если же точнее - нынешний партнер. Эти, позади, мои помощники. Так сказать, помогают, хе-хе, по хозяйству. Конечно, можно и одному, но, сам понимаешь, работа наша ответственная, на всякие мелочи отвлекаться - никаких рук не хватит... Да, кстати, вижу у тебя здесь чертеж. Позволишь?

Бесцеремонно оттеснив обалдевшего от подобной фамильярности пещерника в сторону, Шестерня установил на столешницу фонарь, вгляделся пристально. Косясь на обалдевшего от происходящего инженера, парни тихонько подошли, встав рядом, тихонько переминались, поглядывая то на лицо инженера, отражающее стремительную перемену чувств, то на столешницу, с исчерченной головоломными схемами металлической пластиной.

Шестерня водил пальцами, сопел, хмурил брови. Местами палец замедлялся, а то и вовсе замирал, Шестерня же становился сосредоточенным и отрешенным. Местами двигался быстрее, и на лице мастера проступала улыбка. Пару раз Шестерня даже хрюкнул, не в силах сдержать смех, однако, закончив осмотр, вновь стал серьезен, спросил: