Шестерка Сердец
Шрифт:
Вернувшись, я обнаруживаю, что папа закрылся в своем кабинете с Джеем, а следующий клиент уже ожидает его. Это женщина средних лет с фиксатором на шеи. У меня не было возможности посмотреть о ней данные, но могу представить по какому поводу она здесь. Какой-нибудь иск на возмещение ущерба при ДТП.
Но мне больше хочется узнать, для чего здесь Джей. Ага, я уже подумываю об этом человеке слишком часто. Помню, когда он звонил на прошлой неделе, чтобы записаться на прием, я почему-то не спросила, какого рода иск он хотел подать. Это тоже странно, потому что у меня своя заготовленная речь для записи
Зная, что отец захочет получить свою дозу кофеина как можно скорее, я тихо стучу в дверь и жду, когда меня впустят. Папа просит войти, и я открываю дверь с бумажным стаканчиком в руке. Джей сидит в кресле перед столом отца, небрежно развалившись и сцепив руки над головой. Я чувствую его взгляд на себе, когда иду к папе и отдаю ему напиток. Он, кажется, немного не в духе, поэтому кладу ему руку на плечо и спрашиваю:
— Все хорошо?
В течение минуты папа погружен в раздумья, и мне приходится повторить вопрос еще раз, чтобы получить от него ответ.
— Что? Ах, да, все в порядке. Спасибо за кофе, цыпленок, — бормочет он.
— Может быть, проблема во мне, — вставил Джей. — Я только что ознакомил твоего старика с делом, и он не уверен, что хочет его взять.
Теперь я, нахмурившись, смотрю на Джея. Кто, черт возьми, этот парень? Его слова вызвали мое любопытство, поэтому я закрываю дверь и складываю руки на груди. Если мне ничего не нужно записывать, обычно я не присутствую на встречах с клиентами, но поведение папы сделало меня нетерпеливой, задействовав защитные инстинкты. Джей так улыбается, что заставляет меня подумать, будто он доволен моим вниманием.
— Теперь ей стало любопытно, — ладно, этот мужчина возможно красив, но он также немного странный.
— Ты хотел подать иск против кого-то? — спрашиваю, потому что отец до сих пор молчит. Полагаю, что он по-прежнему обдумывает дело Джея.
— Не-а. Я хочу возбудить дело против кое-кого, — говорит Джей скучным голосом.
— За что?
— За дискредитацию, — отвечает он, прежде чем достать газету из сумки.
Он листает ее, раскрывает на странице, которую искал, и передает мне. Я перевожу взгляд на газету, изучая жирный заголовок, который гласит: «ИЛЛЮЗИОНИСТ — ДЖЕЙ ФИЛДС — ВИНОВАТ В СМЕРТИ ДОБРОВОЛЬЦА».
Я пробегаю глазами по статье, в которой размещено рекламное фото Джея, держащего карту — шестерку червей.
Ой. Теперь я вспомнила, откуда его знаю. Пару недель назад в «Дейли Пост» опубликовали историю об ирландско-американском иллюзионисте, который показывал новую программу на Ирландском телевидении. Он был на съемках предстоящего эпизода, когда произошел несчастный случай. Я просматриваю открытую передо мной статью и вспоминаю подробности. Пару часов спустя после завершения съемки эпизода, в котором Джей оказывал почтение Гудини3, воссоздавая его трюк «похоронен заживо», доброволец, который принял в нем участие, умер от сердечного приступа.
Что Джей предложил сделать, так это поместить добровольца,
Излишне говорить, что журналисты узнали про эту историю и начали задавать вопросы о том, действительно ли трюк Джея каким-то образом вызвал сердечный приступ у Дэвида Мерфи. Ведь быть похороненным заживо — это довольно травматический опыт.
Эту статью написала хорошо известный журналист-криминалист по имени Уна Харрис, которая исковеркала первоначальную историю о Джее, что было, конечно, сильным утрированием. Она, углубившись в жизнь Джея в Америке, утверждает, что он провел год в исправительном учреждении для несовершеннолетних за нападение на человека на улице, а до этого был в бегах, укрываясь в заброшенных зданиях Бостона.
Харрис ставит под вопрос безупречное прошлое Джея. Она удивляется тому, что человеку, отсидевшему некоторое время в тюрьме - даже если он был в колонии для малолетних преступников - было разрешено выполнять такие опасные трюки, как в его шоу. Она также желала знать, почему Джей, который провел несколько очень успешных представлений в Лас-Вегасе, бросил все, чтобы переехать в такую маленькую Ирландию ради съемок передачи, которую покажут лишь крошечной аудитории в сравнении со Штатами. В целом, она, в сущности, заявляет, что Джей прибыл сюда с нечистыми помыслами, и, возможно, он даже рассчитал смерть Дэвида Мерфи. Он ведь чуть ли не до смерти избил человека, когда ему было всего пятнадцать. «Возможно, он просто ищет более продуманный способ утолять свою нужду в причинении вреда людям»,– размышляет Харрис.
Вау, эта женщина действительно не стесняется в выражениях со своими небылицами. Она, можно сказать, напрашивается на судебный процесс. То есть, я работаю с отцом достаточно долго, чтобы знать, что всегда нужно иметь веские доказательства, прежде чем публично делать заявления о людях, которые могут быть расценены как клевета. И за исключением нескольких туманных обрывков информации о подростковых годах Джея, у Уны Харрис нет доказательств.
Я отвлеклась от газеты и заметила, что папа и Джей разговаривают между собой, пока я поглощена статьей.
— Не поймите меня неправильно, — говорит папа, — одна мысль о том, чтобы взяться за такое дело меня вдохновляет. Я много лет не работаю с подобными случаями, но в то же время, оставаясь бескорыстным, должен сказать вам, что есть адвокаты гораздо лучше. Даже могу назвать несколько имен, с кем можно связаться. Вы же хотите выиграть это дело, я полагаю?
Джей вытягивает ноги и складывает руки на груди:
— Черт возьми, да, я хочу его выиграть. И знаю, что вы — подходящий человек для этой работы, Хью, как бы вы не убеждали меня в обратном.