Шесть рун сердца
Шрифт:
Мгновение я колебалась. Вся эта ночь была такой странной, такой тревожной. А Софи самый умный человек из всех, кого я знаю. Может, она объяснит, почему этот проклятый меч не хочет оставить меня в покое? Она наверняка знает миллион историй о Найтингейл. Но если рассказывать ей о мече, придётся рассказать и о том, что я проникла в музей.
Меня передёрнуло, когда я представила, какое у неё будет лицо. Точно такое же, как и вчера, когда она рассказывала мне, что Попечительский совет отказался даже встретиться с представителями профсоюза эфирных рабочих. Губы поджаты, брови сведены вместе. Выражение
– Долгая история. Сейчас это не имеет значения. – Я запуталась пальцами в волосах, когда попыталась пригладить весь тот хаос на голове, который остался у меня после ночных приключений. – Я верну тебе долг, Софи. Клянусь.
– Если тебе будет легче, я могу начислить проценты, – сказала Софи.
Я не сразу припомнила, что это значит. Софи как-то объясняла мне, когда разразилась очередной тирадой по поводу того, как банки обкрадывают бедных граждан.
– Это когда ты платишь часть суммы, которую тебе одолжили, сверх долга, да? Сколько ты хочешь? – спросила я, чтобы сразу обсудить детали.
Софи закатила глаза:
– Да я шучу, Ларк! Я не Королевский банк – я твой друг! Я знаю, что ты вернёшь долг. Я только хочу, чтобы с тобой всё было в порядке.
Быть в порядке. Вернуть долг. Ничего особенного. Только вот на самом деле нет. Именно поэтому я терпеть не могу, когда люди поступают вот так. За доброту всегда нужно платить. Софи думает, что помогла мне, но на самом деле сделала только хуже. Потому что теперь мне придётся беспокоиться не только о себе. Внутри у меня заворочалось тошнотворное подозрение.
– А как же ты? – спросила я. – Это же была твоя заначка, верно?
Из всех нас Софи лучше всех разбиралась в деньгах и цифрах. Но даже ей необходимо было еженедельно платить за проживание, иначе бы её вышвырнули.
Софи развернулась и пошла в спальню. Тошнотворное ощущение только усилилось.
– Софи, что ты будешь делать на следующей неделе?
– Со мной всё будет хорошо, – ответила она. – Лучше подумай о себе.
Но я так не могла. Софи отдала свои сбережения, чтобы на одну неделю спасти меня от фабрики, а это значит, что я перед ней в долгу. Я обязана найти способ рассчитаться с ней. Если я при этом найду деньги, чтобы оплатить заодно и своё проживание, то так будет даже лучше. Если бы только этот проклятый принц Джаспер не влез со своим зачарованным мечом в мой идеальный план ограбления!
Я уже собиралась направиться вслед за Софи в спальню, как в коридоре послышалось дребезжание. Я зло зыркнула на урну с зонтиками.
– Сиди там! Утром я тебя заберу, – прошипела я.
Дребезжание стихло. Я прошла в спальню и закрыла за собой дверь. В низкой узкой комнате было почти не протолкнуться, здесь стояли три двухъярусные кровати и умывальник, которым мы пользовались вшестером. В воздухе разливалось тихое посапывание, слегка оттеняемое более низким храпом нашей соседки Блайз.
Окно было закрыто, но после того как Блайз и близняшки пошли работать к мистеру Пиншоу, мне, чтобы найти умывальник, не нужен был ни фонарь, ни лунный свет. Коре и Норе было только по тринадцать, и им доверяли собирать с пола эфирный порошок, падающий с верстаков. Но Блайз было почти пятнадцать, и она уже перемалывала необработанную
Во времена Архитектора этой жидкости было полно – достаточно, чтобы превратить весь Ламлиль в сверкающий шедевр эфирного ремесла. Тогда не ограничивались эфирными лампами и эфирбордами. Чары были повсюду.
Если знаешь, где искать, до сих пор можно найти следы тех времён: давно забытые рунные символы, вырезанные на стенах зданий. Медные штуковины, спрятанные в шкафах, пыльные и потускневшие. В Центральном парке даже осталась гигантская груда всякого латунного хлама, никому не нужная теперь, когда после войны и Тёмных дней поставки эфира истощились.
Конечно, в Антрекоте чар по-прежнему хватает. Там в порядке вещей эфирные люстры или двери, распахивающиеся от одного прикосновения. Фонтаны, из которых затейливо бьют струи воды, подсвеченной всеми цветами радуги. Эфирные чайники, которые кипятят воду и безупречно заваривают чай. Но есть и более хитроумные приспособления. Я отчётливо помню, как один раз мама повела меня на большую выставку в Центральный парк. Мы пили лимонад, ели сахарную вату и – самое волшебное – покатались на эфирной лошадке. Мама аккуратно придерживала меня, чтобы я не свалилась с медной спины, а механическое создание бродило вдоль озера, его медные бока пестрели светящимися рунами, а кристальные глаза сверкали синим.
Но для всего этого необходим эфир. А это значит, что кто-то должен добывать его, выискивать и выскребать жалкие остатки в нескольких шахтах, от которых ещё есть какая-то польза. Сырой эфир – ядовитое, отвратительное вещество. Все Кости провоняли им, и этот кислый запах, напоминающий запах гнилой капусты, не мог перебить даже цветочный ароматизатор мисс Старвенжер, который специально распыляли по всему дому.
Он цеплялся и к рабочим. Несмотря на специальные комбинезоны и шапки, которые они носили на работе, светящаяся пыль оседала на их коже и волосах.
В сумрачной спальне синеватый свет мерцал особенно ярко. Он исходил от четырёх спящих девочек. Кора и Нора светились особенно ярко. Рука Коры, лежащая поверх одеяла, мерцала словно призрак, на светло-оливковой коже инеем поблёскивал эфирный след.
Пока я умывалась, Софи стояла рядом и, сдвинув брови, пристально смотрела на меня, точно я очередной столбец цифр, который надо перемножить. Причём получившиеся итоги её не радовали.
– Как дела в «Газетт»? – шёпотом спросила я. Это был верный способ отвлечь Софи от напряжённых размышлений.
– Нашла ошибку в заголовке для завтрашних эфирбордов, – тоже шёпотом ответила она, в треснутом зеркале я видела, как она улыбается, пока я пыталась что-то сделать со своими взбесившимися кудрями. – «Принц Гидеон призывает разрабатывать новые тахты». Представляешь, сколько негодующих писем они бы получили, если бы выпустили это?
Я подавила смешок.
– Не говоря уж о том, как разочаровались бы все дизайнеры мебели, придя во дворец за работой.
Софи хихикнула слишком громко, и Кора, спящая на ближайшей кровати, что-то пробормотав во сне, натянула одеяло на светящуюся голову.