Шесть мессий
Шрифт:
— Они поняли, что нам стало известно об их присутствии на борту, и побоялись ждать дольше.
«Очень неплохо, Иннес!»
— Откуда они могли об этом узнать? — осведомился Хоффнер.
— Утечка на мостике, — ответил Дойл.
— Невозможно.
— Не через ваших людей, капитан. Через одного из злодеев.
— Но поблизости были лишь моряки в униформе.
— Боюсь, вам предстоит с сожалением обнаружить пропажу одного из ваших офицеров.
— Mein Gott, тогда мы обшарим корабль от труб до днища и найдем этих негодяев…
— Мы
Дойл обратился к механику:
— Есть у вас на борту красный фосфор?
Тот повернулся к Хоффнеру, который перевел вопрос.
— Да, сэр.
— Хорошо. Принесите нам столько, сколько у вас есть, немедленно.
Плотный, приземистый механик, чувствовавший себя не в своей тарелке из-за слабого знания английского языка, получив конкретное задание, испытал откровенное облегчение, бодро отсалютовал и покинул трюм.
— Капитан, можете вы обеспечить нас каким-нибудь огнестрельным оружием?
— Конечно, его держат под замком на мостике…
— Так, чтобы не насторожить никого из ваших офицеров?
Хоффнер одернул мундир и с подлинно тевтонской гордостью заявил:
— Полагаю, с этим я справлюсь.
— Что мы будем делать, Артур? — поинтересовался Иннес.
— Расставим ловушку, — ответил Дойл.
— Правда? Здорово! Могу я принять участие? — спросил Айра Пинкус.
Дойл направил на него свет. Пинкус подкрался к ним футов на пять и находился в такой близости уже бог весть как долго.
Вообще-то можете, — кивнул Дойл.
По прошествии двадцати минут в каюте Штерна царила тишина; сквозь иллюминатор струился бархатистый лунный свет. Первым, что ее нарушило, стал едва слышный звук проникшей в замочную скважину отмычки. Несколько легких поворотов в разные стороны, щелчок — и замок открылся. Ручка повернулась, дверь медленно, дюйм за дюймом, начала отворяться, пока длина дверной цепочки не положила этому конец. Просунувшиеся в щель кусачки сдавили цепочку и перекусили последнее звено, причем рука в перчатке подхватила конец цепочки, не дав ей звякнуть о металлическую дверь каюты.
Дверь распахнулась достаточно широко, чтобы пропустить первую фигуру, с головы до пят одетую в черное, с натянутой на лицо маской. Незваный гость оглядел помещение, присмотрелся к лежавшей на койке неподвижной фигуре и придержал дверь, впустив второго визитера, одетого точно так же. Тот уверенно заскользил к койке: в льющемся через иллюминатор лунном свете зажатое в его руке тонкое стальное лезвие отливало серебристым блеском.
«Пора», — решил Дойл.
Когда человек в черном взялся за одеяло, из коридора снаружи послышался жуткий звук — жалобный, болезненный стон, высокий и громкий.
«Полегче, не перестарайся!»
Люди в черном обернулись к двери, куда просунулась голова их сообщника в такой же одежде и маске. Они выскользнули наружу, в коридор, где
В дальнем конце темного коридора появилось светящееся привидение — офицер в цепях, рваном мундире, с темными провалами глазниц на серо-зеленом лице. Жуткий призрак издал стон, потряс цепями, угрожающе воздел руки и шагнул в направлении троицы в черном — чем отвлек их внимание.
В тот же миг Дойл сбросил одеяло, сел на койке и направил на них оружие.
— Не двигаться!
При звуке его голоса дверь каюты напротив открылась, и на пороге появился Иннес с пистолетом в руке.
Один из людей в черном мгновенно бросился молодому человеку под ноги и сбил его на пол. Падая, он нажал на спуск, пуля ударила в металлический потолок и рикошетом угодила в покрытый ковром пол. К тому времени, когда выстрелил Дойл, остальные двое ночных гостей с невероятной скоростью разбегались по коридору в противоположных направлениях. Этот выстрел тоже не достиг цели, пуля отскочила от переборки.
Дойл устремился к двери. Один из бежавших убийц налетел прямо на призрака, светящаяся фигура кувыркнулась и исчезла за углом. Второй беглец мчался прямиком туда, где поджидали в засаде капитан, Штерн и механик.
Третьего нападавшего лежавший на полу Иннес успел схватить за лодыжку. Преступник обернулся и свободной ногой ударил его по левому запястью. Вскрикнув, Иннес разжал пальцы, но в этот миг подскочивший Дойл с размаху приложился к затылку противника прикладом. Его припечатало лицом к перегородке, однако он не только не рухнул, но, развернувшись кругом, нанес Дойлу такой удар ногой в корпус, что тот, влетев в дверь и пролетев через всю каюту, врезался в жесткую раму койки.
Однако когда человек в черном наносил этот удар, Иннес подсек ему опорную ногу, и он, потеряв равновесие, с глухим стуком ударился о дверь. Дойл-младший поднялся на колени и с размаху влепил кулаком ему в голову. Дойл-старший тем временем снова выскочил в коридор и, тяжело дыша, приставил дуло к груди поверженного противника.
— Двинешься — стреляю!
У человека в черном хватило ума не двигаться, и запыхавшийся Дойл не мог не порадоваться тому, что Иннес оказался под рукой и не подвел. Кулак у него крепкий, да и присутствия духа ему не занимать: похоже, выучка у фузилеров что надо.
— Мы поймали его? — спросил опасливо стоявший поодаль, футах в десяти, «призрак».
Дальнейшее произошло мгновенно, братья не успели отреагировать: задержанный ими человек внезапно выхватил из кармана небольшой пистолет, приставил его прямо к собственному виску и выстрелил.
— О боже мой, он мертв? — простонало «привидение».
— Конечно он мертв, Айра, — с крайним раздражением ответил Иннес. — Он выстрелил себе в голову.
— Но зачем, бога ради, ему было совершать столь безумный поступок? — удивленно пробормотал журналист, опершись о стену и растерянно пытаясь оттереть фосфор со своих перчаток.