Шесть дней

Вересков Сергей

– Эй, эй, что с тобой?! – в один голос вскрикнули Леша и Света и бросились к нему. Леша хлопал его по щекам, а Света с умным видом сжала вену на запястье, будто бы собравшись считать пульс, – правда, часов у нее не было, так что идея не увенчалась успехом.

– Да ничего, ничего, успокойтесь. Со мной все в порядке, – слабо сказал Саша и, приподнявшись, облокотился на стену. – Смотрите… дождь пошел.

Вначале они обрадовались дождю, надеясь переждать его, доедая картошку вприкуску с воздушной кукурузой, но тучи на глазах как будто тяжелели, и дождь превращался в ливень. Близко-близко грохотал гром, а на земле, освещенные молниями, появлялись страшные извилистые тени деревьев.

Ветер громыхал шифером, намереваясь срывать его с крыши слой за слоем.

– А вы знаете, что такое шаровая молния? – спросил Саша и нервно засмеялся.

– Да молчи ты уже, Сашка, черт возьми, сейчас как вмажу тебе!

– Не ссорьтесь, все еще не так плохо, – воспитательным тоном начала Света, однако как раз в этот момент увидела, как струя воды течет от импровизированной стены дома прямиком к их столу, – хотя нет, можете продолжать: теперь все действительно плохо.

– Наше судно дало течь и мы все умрем? – с веселостью в голосе спросил Саша.

– Ты еще посмейся, посмейся, дурень! А ты, Светка, не бойся: дам, как известно, первыми пропускают к шлюпкам.

Все трое начали смеяться, а потом одновременно перестали и забрались на длинную лавку у стены, принявшись гадать, достигнет ли вода их уровня. В этот момент недалеко от дома послышались крики: «Саша, Саша! Ты здесь? Саша!»

– Наташа, мы здесь, мы зде-есь! – закричал Саша. От возбуждения он даже соскочил с лавки, промочив ноги, и запрыгал на месте: – Мы здесь, мы здесь, в доме!

Тяжело ступая в резиновых калошах, в их убежище зашли Наташа со Стасом – они были одеты в дождевики и принесли для них сменную одежду. Когда все переоделись, Стас посадил Свету на спину, и все вместе они пошли домой.

В поле было уже совсем темно, дождь лил с огромной силой, так что казалось, будто все вокруг покрылось тонкой пленкой воды: в ней отражались вспышки молний, и от этого становилось жутко.

– Я думал, мы там на ночь останемся, – сказал Саша, догнав сестру, освещавшую путь папиным фонарем.

– Ага, а мне потом голову бы оторвали за тебя, – откликнулась Наташа и посмотрела на него.

– Прости… Я даже не знал, что ты найдешь нас, это же секретное место.

– Ха! Секретное. Ну конечно. Какой бы я была сестрой, если бы не знала все эти ваши секретные места. Даже не надейся, я знаю все. Но вот про вино обещаю не говорить. Если и мне достанете, – Наташа засмеялась, но ее смех оборвал сильный раскат грома, от которого даже она поежилась, а Стас на секунду испуганно остановился и пригнулся.

Подходя к дому, Саша увидел, что в окнах не горит свет, а его темные глазницы, окаймленные белыми резными рамами, то и дело вспыхивают от грозы. «Ну вот, значит, бабушка так и не приехала», – подумал Саша. Зазвенев ключами, Наташа открыла дверь и впустила ребят.

– Так, все идите переодеваться в сухое, а потом возвращайтесь сюда – будем пить чай, я воду пока разогрею, – строгим голосом командовала сестра. – А ты, Стас, сбегай к соседям – скажи, что все дети нашлись.

После чая за Светой пришли родители, а Леша остался ночевать в гостях – Наташа постелила ему в общей комнате. Пожелав Саше спокойной ночи, она ушла со Стасом в другую половину дома: он обнимал ее за талию, а она смеялась и в шутку говорила, что сейчас выгонит его за дверь.

– Эй, там, всем доброй ночи! – сказал Саша и, не услышав ответа, ушел в свою комнату, задернув плотную штору.

Только оказавшись в кровати, он понял, как сильно устал. У него раскалывалась голова, он был потным, и ему казалось, что одеяло сдавливает тело, а мягкие подушки не дают свободно дышать. Он вспомнил сегодняшний день – смородину, и сверкающий пруд в зеленых листьях, и цветные осколки,

и потоп, и грозу, и то, что бабушки нет. На последней мысли он остановился и почувствовал такую тоску, что заплакал. Саша плакал долго – ему казалось, что слез должно хватить на целое море, и когда он едва успокоился, то понял, что оказался прав. Вокруг него было бескрайнее темное море, и кровать неслышно покачивалась на черных волнах, брызги от которых попадали на лицо и руки.

Покрепче обняв подушку, он смотрел по сторонам и не мог понять, что же делать, и вдруг кто-то положил руку ему на плечо. Он вздрогнул, оглянулся и увидел, что позади него на кровати сидит бабушка, поджав под себя ноги, и одними губами говорит: не бойся, не бойся, только не бойся, все хорошо. Бабушка сидела в белой свободной сорочке с едва заметным узором из голубых васильков – она была даже чуть моложе, чем на самом деле: красивой, с длинными седыми волосами. Саша хотел ее обнять, но откуда-то точно знал, что делать этого нельзя – у него опять задрожали губы, и он зажмурился, чтобы не заплакать.

Бабушка провела ладонью по его лицу снизу вверх, открывая ему глаза, и сказала вслух, улыбаясь: «Саша, прощай». Затем, будто в замедленном кино, опустила ноги в черную воду и соскользнула в темноту, оставив его на кровати-корабле, качавшейся на волнах. Сашу начало бросать в жар и в холод, страшно ломило суставы, но еще больше болело все внутри, как будто воспалился каждый орган, и тогда он решил тоже свесить ноги в темноту и спрыгнуть – но когда он собрался потрогать воду рукой, на горизонте прорезалась ослепительная молния, и следом донеслись раскаты грома. Снова и снова взблескивали зарницы, и оглушительный треск закладывал уши, и в этом треске он слышал, как его зовут: Саша, Саша, Саша.

– Саша!

Когда он очнулся, первое, что увидел, – склоненное лицо Наташи и яркий свет.

– Господи, ну наконец-то ты проснулся, ты кричал во сне, и я уже испугалась, что тебе стало хуже.

Он медленно сел на своей высокой кровати, потом неуверенно с нее спустился и молча вышел в большую комнату. Там никого не было, а кровать, где спал Леша, была застелена.

– Где Леша, он уже ушел?

– Конечно ушел, причем дня три назад. – Наташа улыбнулась. – У тебя была настоящая лихорадка, ты несколько дней почти не приходил в себя, я даже доктора тебе вызывала из города. Но хорошо, что все хорошо. Ты пару раз вдруг как будто просыпался и нес абсолютный бред. В принципе, это было смешно. – Сестра потрепала его за волосы. – Ну, иди ешь и собирайся встречать маму. Сегодня суббота, она точно приедет.

Саша так обрадовался новости, что даже слегка подпрыгнул на месте, а потом, изменившись в лице, посмотрел на Наташу:

– А как бабушка? Очень волновалась за меня?

Сестра уперлась одной рукой в бок и поджала губы.

– Что? Что-то не так? Давай, скажи что-нибудь.

– Ну, она еще не вернулась, понимаешь. Не вернулась… – Она задумалась. – Ты лучше позавтракай и иди встречать маму, она уж точно на все твои вопросы ответит.

Пока Саша завтракал остывшей и совсем невкусной рисовой кашей, он медленно осматривал кухню и понимал, что за три дня здесь многое поменялось: посуда свалена в раковине, пол грязный, не как при бабушке, чашки на полках переставлены местами, а одна, разбитая, осколками лежит у окна. Все было не так, и даже как будто пахло от тарелок иначе – но самое ужасное было то, что через кухню в дом входили какие-то незнакомые люди, здоровались с Наташей, глядели на него, а потом осматривали дом – стены, двери, потолок, лампочки в гостиной. Спросить у Наташи, кто это, он не решался. Он постарался побыстрее закончить с едой и пойти ждать маму на остановку.