Шептуха
Шрифт:
Он слегка улыбнулся, и я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. У него были пронзительные голубые глаза, на которые падали непослушные пряди. Солнце, переливалось в его волосах, доходивших до плеч, и окрашивало их в золотистый цвет. Легкая небритость придавала ему задорный вид, равно как и улыбка – кончик губ с одной стороны был слегка вздернут вверх.
– Спасибо, – повторила я, когда он поднял меня на козлы.
Мужчина откинул одеяло, которым прикрывал ноги во время езды, чтобы и я могла спрятать там замерзшие ступни. Он никак не прокомментировал то, что туфли были у меня
Я тоже бросила на него взгляд украдкой. Он соответствовал своей лошади – был крепким и явно очень высоким мужчиной: даже сидя, он возвышался надо мной на целую голову, так что я почувствовала себя лилипутом. Легкий коричневый кожух [4] на вознице был расстегнут, и под ним виднелась белая льняная рубашка.
Я заметила, что его губы шевелятся. О боги, какой же он красивый!
О боги! Да он же что-то мне говорит, а я не слушаю!
– Простите, не могли бы вы повторить? – попросила я, чувствуя, что краснею. – Я задумалась.
4
Кафтан, подбитый мехом. Традиционная славянская одежда, сшитая из телячьих или овечьих шкур.
– Я спрашивал, куда вас подвезти. Вы не похожи на местную, – вежливо проговорил он. – И зовите меня Мешко, я не такая важная персона, чтобы ко мне на вы обращаться.
Он цокнул коню, и тот медленно двинулся в гору.
– Меня зовут Гося, это от Гославы, – пояснила я. – Ты тоже можешь обращаться ко мне на ты. Я только сегодня приехала из Варшавы в Кельце. А ты местный?
Я лучезарно улыбнулась, надеясь таким образом отвлечь его внимание от беспорядка на моей голове.
– Нет, я не отсюда, но живу здесь уже какое-то время. Очень приятно, Гося, – улыбнулся он в ответ, – а теперь скажи, куда тебя отвезти.
Я почувствовала, что покраснела еще больше. Он вовсе не пытался узнать меня получше, а попросту был вежлив.
– К шептухе, – сказала я.
– Правда? А зачем ты приехала к ней из самой Варшавы? – Он поторопил коня.
– Я буду проходить здесь годовую практику.
Он заинтересованно повернулся ко мне. На мгновение я почувствовала на себе его пристальный взгляд.
– Серьезно? – удостоверился он.
Я была возмущена. А что в этом странного? Может, выгляжу я сейчас неважно, но это еще не значит, что я не могу учиться у шептухи. Я поправила волосы и убрала за уши пряди, выбившиеся из пучка.
Скорее, наоборот. Мой неряшливый внешний вид должен намекать, что вместо того, чтобы быть врачом в белом халате, я собираюсь заниматься целительством с помощью отвара из ужа.
– Ты будешь здесь в Купальскую ночь?
– Наверняка, только при чем тут это? – Я не понимала, что он имеет в виду.
– У шептухи всегда куча работы в этот праздник. Ей не помешает помощь, – вскользь заметил он и уставился на дорогу.
– А ты-то сам что тут делаешь? – напала я на него.
Он коротко рассмеялся, услышав обвинительный тон моего голоса.
– Я, как и ты, тут на практике.
– У шептухи? – Сердце подскочило к горлу, когда
Он недоуменно посмотрел на меня. Ну да, точно… шептухами могут быть только женщины. А казалось бы, выставить себя еще большей тупицей в этом разговоре я уже не смогу.
– У местного вещуна, – объяснил он.
Давно я не слышала этого титула. Вещун – это жрец и ворожей в одном лице. Короче говоря, это кто-то очень умный.
– Ты готовишься стать жрецом? – не смогла сдержать изумления я.
– А что, не похоже?
– Ты выглядишь слишком нормально для того, кто хочет стать ворожеем, – фыркнула я.
Скорее всего, не следовало делиться своими мыслями с незнакомцем во время первой беседы, но я действительно так считала. Может, моя мама была права, может, я и правда славянская атеистка, но я действительно не могу понять всю эту чушь, которой занимаются жрецы.
О’кей, может быть, где-то там в самом деле существуют боги со Святовитом и Велесом во главе – я это допускаю. Но неужели, например, исход войны должен решаться тем, встанет ли черный конь на копье, лежащее на земле, или нет?
Это же просто конь! Все кони глупые. Им все равно, на чем стоять.
И все же люди постоянно задают им подобные нелепые вопросы. И более того – они верят в ответы, которые дают им старые толстые клячи.
– Похоже, они тебе не по нраву, – лаконично сказал Мешко, улыбаясь себе под нос.
– Я просто не верю в то, что они говорят.
Повозка быстро преодолела прямой участок дороги.
– А жаль.
– Жаль?
– Теперь ты не будешь знать, верить мне или нет, когда я скажу, что беседовать с тобой – это приятное разнообразие после целого дня учебы.
Я потеряла дар речи, глядя на его смеющееся лицо.
– Я… я…
Быстро отвернулась и впилась взглядом в круп коня, тащившего повозку.
– Ты под стать своему коню, – отчаянно ляпнула я, лишь бы сменить тему.
И тут же пожалела о своих словах. Казалось бы, ниже падать просто некуда…
– В смысле? – удивился он.
– Я имею в виду, вы оба мощные, – продолжала я загонять себя в угол.
– Хорошо, приму это как комплимент.
Вороной конь без понукания свернул на узкую асфальтированную улицу, будто прекрасно знал дорогу и не нуждался в указаниях возницы.
– Прости, – сказала я. – Я не очень хорошая собеседница.
Мешко разразился громким смехом. Мне понравился этот смех, он был глубоким и заразительным. И искренним.
– Признаюсь, я давно так не смеялся.
– Надеюсь, не надо мной.
– С тобой, Гося, с тобой. Это, кстати, Никс. – Он показал на коня. – Английская порода шайр.
– Никогда о такой не слышала. – Я покачала головой.
Я не разбиралась в лошадях. Меня они совершенно не привлекали, несмотря на то, что в нашей замечательной стране верховая езда считалась одним из тех навыков, что неплохо было бы иметь. У большинства людей из так называемых благородных домов были даже собственные верховые кони. Я всегда их немного побаивалась. Так и не решилась забраться ни на одну лошадь, хотя в детстве мама сильно уговаривала меня научиться верховой езде.