Шепот
Шрифт:
Друг ушел, а я уставилась в потолок, переваривая услышанное. У нас ничего нет: ни медикаментов, ни оружия, зато есть сильный и могущественный враг. Просто отлично! Я смотрю повстанцы неистощимые оптимисты, но мне же лучше, это вполне совпадало с моей целью изничтожить как можно больше солдат Общества. По стене скользнула тень, я резко дернулась, поворачиваясь, и тут же взвыла от боли.
— Стонешь, значит, жива, — резюмировал бархатный голос — Ли, — это хорошо. Ты вообще молодец, для первого раза.
— Спасибо, — буркнула я.
— Но драться не умеешь.
— Да ты что? Удивил.
— Не ставил такой задачи. Учиться будешь?
— Буду — не буду…Надо, если собираюсь и дальше ходить на вылазки.
— Правильный подход, —
Я недовольно натянула простыню до подбородка, перемежая каждое движение с шипением, потому что рана болела нещадно. Скоро всё пройдет, успокаивала я себя, скоро начнут действовать обезболивающие и всё заживёт…Заживёт, как же! Лекарств то нет, оборвала я сама себя.
6
Утро добрым не бывает. Последнее время я всё больше в этом уверялась. Наскакавшись в ночи с Ли и прокрутившись, некоторое время, я всё же смогла заснуть. А по сему, организм хоть как то отдохнул, но ноющая спина перечеркивала всё, болеть она начала недавно, но как начала, так уже больше не переставала и спасения от этого не было никакого, только терпеть. Терпеть… кажется, я начинаю постигать это искусство, сжал зубы и вперёд. Но как же иногда хочется просто пожалеть себя, а ещё больше хочется, чтоб пожалели тебя… жалеть не кому, жестко оборвала я внутренние стенания и подошла к ребятам, которые уже завтракали, расположившись прямо на земле. Я, покряхтывая, пристроилась радом, привалившись спиной к стволу дерева, у которого выбрали место мои товарищи. Они прознали о моей спине и теперь всегда устраивались там, где мне можно было бы прислониться, негласно не занимая это, самое удобное, место. Я на днях не выдержала и разругалась на них, вопя, что нечего со мной церемонится и вообще, мальчишки лишь хмыкнули и занялись своими делами, не обращая внимания на мои возмущения. Такое было первый раз, никогда раньше они не позволяли себе недослушать меня, но надо заметить, я тоже раньше не пыталась им доказать, что мне не нужно особенное отношение, но с третьей его и не было, разве что Ли, но это был другой разговор. В общем, не хотят и не надо, загнав совесть поглубже, я с удовольствием пользовалась преференциями, стараясь не допускать их в бою, не хватало, чтоб они кидались меня грудью защищать, не для этого я хожу на вылазки.
— Ли? — спросила я, откусив от бутерброда, он отрицательно мотнул головой, хорошо, когда вы с приятелем понимаете, друг друга, с полуслова, — вопрос на засыпку, что вокруг не так? — обратилась я к боевым товарищам, размышляя: «Я одна такая невнимательная? Или нас, претендентов на скорую смерть, несколько».
Всё оказалось хуже, чем я думала, примерно половина ребят непонимающе подняли на меня глаза, половина из двух отрядов, десять человек пушечного мяса, я подавила вздох рвущийся наружу. Ли, лишь поднял бровь, так же немного удивленный количеством, вот что значит воевать вместе с детьми. Страшное дело, за полгода я неожиданно стала одной из опытных и взрослых специалистов, и это не потому, что я была такая сноровистая, умная и опытная. Это потому, что многих, более опытных, уже нет. Вздох горечи рвался сквозь зубы, а я усилием воли загоняла его обратно. Нельзя! Все эти сожаления и мысли я могу рассказать Каре, когда мы вечером ужинаем, Ли когда он в очередной раз кинет меня оземь, а после даст отдышаться и будет слушать мои жалобы на жизнь, да хоть бы Айрис, сидя на бревне у костра, но не своим ребятам. Да, был очень опытный Фрол и, хотя и контуженый, Купер, но было и много молодых, недавно пришедших ребят. Меня радовало только одно, что и Обществу мы сильно пощипали пёрышки, оставив зияющие бреши в рядах его военных специалистов.
— Да
Кондрат был из тех новичков, что прибились к нам недавно. Буквально месяц назад, пришел к повстанцам паренёк, лет шестнадцати от роду, точнее он не говорил, а мы и не спрашивали. Маленький, юркий, но жилистый и коренастый, он был любопытен, как и любой паренёк и совал свой нос, картошкой, чуть ли не во все дела. К нему очень быстро пристало прозвище Малыш, обманчивое своей детскостью. Тэкео тогда сказал:
— К Асе в отряд пойдёшь
— К ней? — с возмущением оглядел меня паренёк, — а посерьёзнее отрядов у вас нет?
— Серьёзнее некуда, — сузил уставшие глаза Тэкео, — не нравится, иди кастрюли драить или лотки за неходячими выноси.
— К ней, так к ней… Зачем кипятится, — тут же сбавил обороты Кондрат, прикинув, что раз посуда и медицина отдельно от меня, то я, наверное, всё ж таки, воюю.
Но я не раз чертыхнула Тэкео за его помощь. С этого дня Малыш стал таскаться за мной как привязанный, ели удавалось отгонять его от себя на время занятий и сна.
— Ох, позовёт он тебя ячейку создавать, — в голос ржали парни, я лишь отмахивалась, и они и я отлично осознавали, что это лишь беззлобные шутки и ячейку я ни с кем и никогда создавать не буду. Не раз они видели мои больные глаза, после сна, не раз слышали как я во сне зову Германа, опять и опять пытаясь уберечь его от летящей пули. А вот Кондрат краснел, заливаясь румянцем по серые, огромные, как у ребёнка, глаза и сжимал, не по росту, пудовые кулаки.
Вот и сейчас не смог не сунуть нос, заявив, что всё вроде нормально. Я лишь головой покачала:
— Следят за нами брат-Кондрат, — лениво буркнул Фрол, послав в рот кусок мяса.
— Это граница, — сощурился Ли, — а сегодня мы будем с неё сходить.
— Заварушка? Тоже развлеченье, — улыбнулся во все тридцать два зуба Рико.
— В общем, всем быть в боевой готовности, — я потёрла виски, головная боль, сообщила мне о перемене погоды, — дождь сегодня будет, имейте в виду.
— Да какой дождь? Ась ты посмотри, какое солнце! — не стерпел Кондрат.
— Малыш ты, — веско прищучил спорщика Купер, — ничего это пройдет, погоди, получишь пару серьёзных ран или переломов, так солнышку или дождю верить не будешь, — и, ухмыльнувшись, потёр выпрямленную ногу, полагаю, она тоже ныла, говоря хозяину про грозу.
Неспешно собравшись и приготовившись к бою, мы двинулись вперёд. Идти пришлось недолго пару часов и деревья вокруг нас превратились в живую стену, за каждым кустом сидел солдат.
— Кто вы и с какой целью пересекли границу нашей территории, — раздался откуда-то сверху голос. Вот это да, Общество решило не сразу расстреливать, а всё ж таки узнавать, кого расстреливает. Это было чем-то новеньким.
Я только двинула рукой, Ли стоявший рядом положил руку мне на плечо и переглянулся с Купером:
— Мы? Путешественники, — громко хмыкнул Купер, а сам подобрался, сжал винтовку, приготовившись вскинуть её, — а вы то кто?
— Мы армия Общества.
Почему не стреляют? Мы в ловушке, на нас самое время нападать, краем глаза я видела, как мальчишки сзади, тихонько переминаясь, отодвигаются от впереди стоящих, чтоб нас сложнее было пристрелить одним махом.
— А раз армия Общества, о какой границе вы говорите? Общество едино, у него нет границ, — валял Ваньку товарищ.
— Ладно, — сквозь зубы протянул собеседник, похоже, ему надоела это глупая беседа. Послышался шорох и, прямо перед нашим носом, с дерева спрыгнул мужчина. Рисковый товарищ, мальчишки вскинулись и изготовились стрелять, хорошо среди нас не было особо нервных, а то заполучил бы этот любитель острых ощущений, не одну пулю в лоб. Синхронно влетели руки его и Купера, останавливая перестрелку, мою, уже крепко держал Ли не зачем светить главного, — мы знаем, что вы — повстанцы.
— Может, у тебя и доказательства есть? — продолжал ухмыляться друг.