Шепот в ночи
Шрифт:
В тишине Дэйр повернулся и вышел из зала, а потом и за пределы замка. У него есть дело, которое следует завершить еще до следующего рассвета. То, что его способ искупления был и целью, к которой он стремился на протяжении многих лет, без сомнения, не меняло сути дела. По крайней мере, он повторял это в одном ритме со стуком копыт Злодея, пробирающегося по осенней высохшей траве между голыми деревьями.
Сощурив глаза, смотрел Уолтер на удаляющуюся фигуру, пока она не исчезла в тумане. Если бы только он мог заставить графа так же легко исчезнуть навсегда. Он был на пределе. Невыполнимость его желания доводила Уолтера до отчаяния.
Почувствовав, что ее друг приближается к ней, Элис
– Я боюсь за вас, Элис. Я боюсь за вас, – заботливо прошептал Уолтер.
Элис сдерживала растущее раздражение к тем, кто, казалось, намеревался обращаться с нею как с объектом жалости. Ее сознание противилось несправедливости такого отношения. Беспокойство Уолтера, как и беспокойство Клевы, было искренним. Она не могла отказаться от их внимания, не рискуя обидеть их чувства. Тем не менее, Элис предпочла бы остаться в одиночестве. Ей надо было подумать не о своем будущем, а о будущем Дэйра. Она должна найти способ искоренить или, по крайней мере, сдержать рост «сорняков», угрожавших подавить все хорошее, что Дэйр сделал для процветания Уайта.
Отвлеченная этими мыслями, Элис не понимала и не желала понимать причину преувеличенного беспокойства Уолтера, но снова вынудила себя улыбнуться, в надежде показать ему, что она ценит его заботу.
– Все очевидно. – Уолтера, как хорошую охотничью собаку, было нелегко сбить со следа. – Неужели вы не видите? Это и есть доказательство того, что Дьявол погубил вашего отца. Несомненно, вы понимаете это?
Это утверждение поставило ее в затруднительное положение. Оно имело для нее не больше смысла, чем обвинение Дэйром Уолтера в участии в преступлениях. Улыбка исчезла с ее лица, когда она раздумывала об их взаимных разоблачениях. Элис считала важным мнение Дэйра о том, что епископ, расторгший ее брак, виновен в падении ее отца, ведь епископ Винчестерский влиял на короля, а обвинения в предательстве выносил король. Важным был также тот факт, что при этом епископе (хотя она раньше и отвергала его значение) в течение нескольких лет обучался Уолтер. Она нахмурилась, но ничего не ответила.
– Дьявол уже давно затаил злобу на вашего отца, свидетеля бесстыдной попытки украсть его жену. Далее, я полагаю, ясно. Ненависть Дэйра быстро росла с тех пор, как его отослали из Кенивера, и, пользуясь своей злой силой, черный граф создал план, как отобрать у лорда Халберта все, что тот ценил. – Уолтер самодовольно поздравил себя с талантом ловко извращать истинные факты.
– Сначала он притязал на его жену. Теперь по сговору с королем, за которого так часто сражался Дэйр, Кенивер переходит в собственность короны.
Элис еще больше нахмурилась. Это тоже правда. Падение ее отца могло быть спланировано или епископом Винчестерским с помощью Уолтера, или королем Генрихом в союзе с Дэйром. Но она не могла убедить себя ни в виновности Уолтера, ни в виновности Дэйра. С какой целью мог Уолтер предать ее отца? Ведь ее отец был его зятем и всегда поддерживал его? Элис разглаживала руками голубую льняную юбку, потом схватилась за край стула. С другой стороны Дэйр не мог обесчестить своего приемного отца, которого, она была уверена, он уважал. Воспоминание о Сибиллин в его объятиях ослабило ее решимость, но только на мгновение. Она достаточно часто наблюдала, как ее мачеха преследовала Дэйра. Но все же, думая о них, лежащих в его постели, Элис испытывала боль, хотя она не могла винить его одного и больше не верила, что он сделал это специально, чтобы опозорить ее отца.
Уолтер видел, что в Элис идет борьба, и пылко схватил ее за сжатые пальцы.
– Вы должны понять, кто
Уолтер слишком хотел достичь цели, к которой он так долго и упорно шел, и не заметил, что рядом стояли мать и сын и с презрением слушали его обвинения против графа. Но он все равно не обратил бы внимания на них, когда цель была так близка.
– Теперь барон Халберт потерял даже право устроить свою дочь, как он того хотел, – слишком уверенно сказал Уолтер. – Очевидно, в награду за участие в подготовке бумаг, по которым вашего отца обвинили в предательстве, Дэйру-Дьяволу было обещано аннулирование вашего брака. Теперь он будет искать возможности жениться на вас.
Элис быстро моргнула. Дэйр женится на ней? Это глупое предположение, но Уолтер уверенно продолжал:
– Наш хозяин, без сомнения, знал, что ваш отец никогда не разрешит союз между его любимой дочерью и мерзким червяком, опозорившим его жену прелюбодеянием. Это было хитроумно спланировано: отстранить вашего отца и очистить путь к достижению своей цели – обесчестив Халберта, жениться на вас.
Элис выпрямилась и медленно покачала головой. Отголоски обвинения Уолтера соединились с воспоминаниями об обвинениях Дэйра, что внесло еще большую неразбериху в ее мысли, вихрем проносившиеся в голове. От этого безумия у нее закружилась голова. Неужели, правда, что Дэйр хотел жениться на ней? Она еще раз покачала головой, чтобы рассеять несбыточные надежды.
Несмотря на разговоры Дэйра о вечной связи, существующей между ними, он испытывал к ней не более глубокое чувство, чем желание физической близости, такое же, как перед тем к Сибиллин. Он получил то, что хотел, а потом бросил ее. Не повторится ли то же самое с ней? После жарких объятий Дэйр предупредил ее, что больше этого не должно быть никогда. Быть может, ее замужество всего лишь удобный предлог для отказа? А теперь ему неприятно, что после аннулирования брака она может ожидать от него чего-то большего, и поэтому Дэйр так резко покинул ее? Она нарочно распаляла себя. У нее хватит гордости, чтобы не навязываться ему.
– Как граф, Дэйр имеет возможность найти себе намного более выгодную пару. Он не будет связывать себя с девушкой, имеющей такое ничтожное приданое. – Элис скрыла под опущенными ресницами, как ей больно, что это правда. И яростно добавила: – Все так и есть.
Она встала, повернулась к Уолтеру спиной и гордо приблизилась к двум явно раздраженным наблюдателям.
– Клева, я прошу тебя поручить мне какое-нибудь дело.
Клева с сомнением посмотрела на молодую женщину.
Не будет ли лучше для нее в одиночестве подумать обо всех ужасах, сказанных здесь этим странным человеком, и понять, как они глупы? Кроме того, леди Элис только что получила сообщение, изменившее всю ее жизнь. Несомненно ей следует побыть одной…
– Пожалуйста, Клева, займи мои руки и освободи меня от мыслей.
Элис поняла, почему ее наставница не может принять решение, она неправильно понимает ее чувства.
– Лучше всего пошли меня отнести лекарства больным в деревню. Там, за пределами замка, свежий воздух поможет мне обдумать свое будущее.
Это было логичное предложение. Клева не считала его очень разумным, но, согласившись, кивнула головой.
– Пойдемте со мной в альков, где мы работали до того, как нас позвали. – Поручение, которое она даст Элис, по крайней мере, освободит ее от излишнего любопытства слуг, несомненно не пропустивших ни одного произнесенного слова. – Есть одна женщина, всегда уверенная, что ей нужны сильные лекарства, она с радостью примет вашу помощь.