Шепот ксеностали
Шрифт:
А что с ним? – спросил Рой.
Ничего. Потом решим. Сначала доклад. Выполнять!
Вас понял, сержант!
Аркус остался в одиночестве. Нужно было доложить капитану обо всём, что удалось выяснить. Любой ценой, как бы не было страшно, какие бы жертвы не ждали впереди. Империя должна была узнать правду.
"Все. Они все мертвы, а мы, возможно следующие" – с отчаянием подумал он, смотря на, догорающие в, когда-то полной боли и криков, комнате.
Глава 10. Невидимый
Вернувшись в командный центр, Аркус первым делом связался с капитаном Валенсом. Рассказ о Темных Эльфах, подкрепленный жуткими записями с камер наблюдения и словами умирающего гвардейца, произвел на капитана тяжелое впечатление.
Значит, Темные Эльфы, – задумчиво произнес Валенс, после долгого молчания. – Скверно. Очень скверно. Что-нибудь еще?
Больше ничего, сэр, – ответил Аркус. – Никаких следов, никаких зацепок. Они как будто растворились в воздухе. И, еще кое-что, сэр.
Что еще? – голос Валенса выдавал нарастающее беспокойство.
Мы нашли, – Аркус запнулся, подбирая слова, – женщину. Кадета-комиссара. Она… была с нами, когда мы нашли видеозаписи, но…
Что "но", сержант? – рявкнул Валенс. – Говорите прямо!
Она умерла, сэр. Сразу после просмотра, – доложил Аркус. – Никаких видимых повреждений. Как будто… душа покинула тело.
Вот как, – голос капитана смягчился, но стал ещё серьёзнее. – Это все объясняет. Оставляю на твое усмотрение, но, догадки, подтвердились. Возвращайтесь на "Неустрашимый". Немедленно. Это приказ.
Есть, сэр. Выполняем.
С тяжелым сердцем, Аркус отключил связь и жестом приказал "Ворчуну" увести отряд на корабль. По пути к шаттлу, бойцы не проронили ни слова, а вокруг, уже привычно, завывал ветер.
Тем временем, в, отвоеванном у пустоты и призраков, закутке, где всё ещё стоял печатный механизм, Элиза, не обратившая внимание на произошедшее, лёжа на полу, медленно приходила в себя, протирая слезящиеся глаза.
Что… Что произошло? – прошептала она, пытаясь сесть. Голова раскалывалась на части, а перед глазами все плыло, но, на удивление, ран не было. – Где я?
Воспоминания обрывками возвращались к ней, кусками, будто кто-то, так же, как и тело гвардейца, на складе, изрезал, истыкал, изранил, её память. "Аванпост-17"… "Нападение"… "Темные Эльфы"…
Видео! – воскликнула Элиза, окончательно встав с, перепачканного в её собственной крови, пола и ощупывая, целое, тело, в поиске ран. – Надо… Надо проанализировать данные. Нужно понять, что им было нужно, – прошептала она, её голос крепчал, наливаясь с каждой секундой, но, хрупкое на вид, тело, нет-нет, да и покачивалось, и было не совсем ясно, была ли причиной слабости смерть, или же голод.
Она вновь, превозмогая нарастающую головную боль, подошла к, от части, знакомому механизму, откинула, чуть поодаль, крышку и, дрожащими руками, вставила, исписанный заметками, пергамент в небольшую прорезь сбоку.
Может хоть что-то, да завалялось, –
Элиза попыталась активировать архивные записи с камер, но система, словно в насмешку над ней, выдавала ошибку за ошибкой. Она запустила экстренный протокол сканирования и очистки данных, на случай нападения, но, на удивление, система показала, что нарушений не обнаружено.
Странно… Очень странно… – пробормотала она, пытаясь вникнуть в смысл идущих, непонятных, цифр на, чуть поодаль от основного пульта, экране. – Как будто…
Вот ты где! – неожиданный окрик заставил её вздрогнуть. "Молот", Хендрик, "Пролом", Жила и Олсен, всё ещё прибывшие в небольшом, но шоке, опустив оружие, стояли на пороге, потеряв дар речи от вида ожившей, после пары выстрелов, женщины, и разглядывая "комиссара". – Какого… Как ты выжила то вообще? Кто ты такая?
Твою мать! Что за шутки? Опять? Это опять что-ли всё заново? Хватит уже, я устала. Дайте мне умереть спокойно, сколько можно уже это всё терпеть?! – Элиза забилась в истерике, скатившись, по, на удивление, целой и отполированной стене. – Сколько ещё раз это всё повторится?
Так, женщина, успокоились, – Олсен поднял автомат. – С нами пойдёте, живо! На выход! Или нам тебя тут ещё раз пристрелить?
Вдруг, уловив эхом знакомый звук шагов за спинами, вошедших внутрь бойцов, Элиза похолодела и, казалось бы, безжизненными глазами, заглянула, с выражением страха, ужаса и, почему-то, злобы, прямо за спины отряда, от чего те, на мгновение опешили и не смогли вымолвить ни слова. Не переводя дыхание и дрожа от страха, девушка прошептала:
"Б-баю, б-баюшки, б-баю…"
После этих слов, у, и так уже изрядно измученных, бойцов, подкосились ноги и отряд, как по команде, попадал на, перепачканный, засохшей кровью, пол, потеряв сознание и выронив из рук оружие, патроны и всё, что только недавно, казалось, было для них так необходимо. А девушка всё так же не умолкала, её голос становился всё громче и, хотя, от этого, он, не терял, присущей ему ранее, красоты и грациозности, то и дело, в голосе стали проявляться нотки безумия, злобы, безудержного веселья, как-будто неведомое существо, что когда-то нагоняло ужас на весь "Аванпост-17", завладело, беззащитным телом, Элизы.
"…Н-не х-ходи ты к р-ручейку…"
Из-за спины, окутанных, не спасшей их, бронёй, гвардейцев, послышался ещё чей-то голос, как-будто из-за стены, что вводило и так уже ничего не соображающих солдат, в ступор и наводило ещё больший ужас на, так не кстати, отключившийся разум.
"А то ут-топлю тебя в р-ручье…" – подпевал, появившийся из ниоткуда, ксенос.
Очнувшись, и, почувствовав острую боль в висках, бойцы разлепили глаза, осматривая, помутневшим взором, помещение и друг друга, в попытках найти источник звука.