Шемяка
Шрифт:
Я улыбнулся при виде всей этой возни. Как с такими критиками прогрессорствовать? Но у Вакулы и Миная своя правда.
Пришлось вмешаться.
— У каждого своя правда. Арбалет, ежели с зубчатым воротом, на две сотни шагов насквозь воя в полном облачении прошибет. Да, заряжать долго, да, тяжелые, но приспособиться можно. Что до татар. Вы токмо с татарами собрались ратиться? А если у нас на Литве скоро тоже интерес появится? Так что Ванька тоже прав. Но сейчас не ко времени. Потом будем думать. Поняли? Разойдись...
Зарина
— Ну что?
— Дали правый полк. Скоро выступаем.
Аланка хищно ощерилась. Словно кошка при виде свежего мяса. Вот же бабу господь дал...
— Крови хочешь? Будет тебе кровь. Но полезешь вперед — схлопочешь.
Я отдал указания старшим, а потом по-быстрому проверил свое оружие.
При коне и седле лук и колчан со стрелами, копье, топор на длинном древке. При мне, щит, сабля, длинный кинжал, да чекан сзади за поясом. Какой-то ходячий арсенал, мать его ети.
Немного подумал и опустил железную личину в виде жуткой морды. Обзор сильно ухудшился, но поберечься от шальной стрелы не помешает.
Волнение исчезло, меня прямо распирало от желания сунуться в сечу. И матюги, которыми я себя щедро сдабривал, не помогали. Вот же дурень!
Так и протерзался до сигнала выступать.
Неожиданно на поле упала гробовая тишина, которую разорвал мерзкий ор одинокой вороны. И сразу заревели трубы.
Галичская рать дрогнула, серединный полк сдвинулся с места и быстро ускоряясь полетел на московских. От ударов копыт задрожала земля.
— Выступаем...
Отрок при мне замахал копьем с флажком.
Мои вышли шагом, а головной полк уже был на середине пути. Среди конников мелькал личный флажок Васьки-брата. Он летел в первых рядах, в смелости этому бешеному не откажешь.
Удар!
Я ожидал какого-то сопротивления, но...
Но галичские прошибли строй московских словно прошли через пустое место. Московская рать сразу распалась на две части. И эти части тоже дрогнули....
Сеча считай закончилась едва начавшись.
По команде мои ускорились и тоже ударили по бегущим московским, сопротивления почти не было.
Меня вперед никто не выпустил, ближники обступили и оттеснили, чему, честно говоря, я обрадовался, хотя запал бунтовал.
Битва распалась на несколько очагов, организованные отряды московских все еще сопротивлялись.
Я приметил, что на холме, где располагалась ставка Великого князя уже никого нет. Покрутил башкой, а потом проорал своему боярину Тихону Сутулому.
— Веди рать сам! Дожимай, а я за Васькой Московским. Вакула, мать твою! За мной со своими!
Пришпорил жеребца и рванул в сторону Москвы в обход сечи. Зачем? Бог весть, тут уже не мое решение, тело и норов все решили сами за себя.
За мной увязалось четыре десятка ближников, напополам с вятскими отборными
Личину с морды сорвал, нахрен и завыл по волчьи от избытка чувств.
— Ай любо!!! — взвизгнула Зарина и загикала словно понукала свору псов.
Черт... ничего более прекрасного я последнее время не испытывал. Увещевания и матюги не срабатывали, ноги сами по себе горячили жеребца. Ой, как я угадал с ощущениями одного из своих героев, которого тоже перло не по-детски от подобного.
Через десяток минут бешеной скачки впереди в сотне метров из леска вывернулся отряд московских, человек двадцать пять, да как на подбор, все в броне, на хороших конях, у одного из них на копье вился флажок, но по незнанию я не разобрал чей и сначала принял отряд за великокняжескую свиту.
Было собрался осадить своих, но потом сообразил, что не поймут и плюнул.
Ближники завыли как псы по зрячему, расстояние стало сокращаться.
Замыкающие московские на ходу пересели в седлах задом наперед, в руках у них мелькнули луки.
Я прикрылся щитом и с перепугу еще пришпорил жеребца.
— Йех-йеху-у-у!!! — аланка вскинула лук.
Один из замыкающих на полном ходу сверзился из седла.
— Перенимай, слева перенимай... — бешено ревел Вакула.
У меня чуть сердце через глотку не вылетело, бешено стиснутое в ладони древко копья едва не хрупнуло, запал напрочь исчез, но уже было поздно.
К счастью, настоящий Шемяка взял все в свои руки. Я привстал на стременах и с силой метнул копье — московского ратник в начищенном шишаке с воплем вылетел с седла, копье попало ему куда-то в поясницу.
Выдернул топор с чехла, с воплем замахнулся на второго.
Тот прикрылся щитом и ударил мечом в ответ.
Я его снес, но и он попал, сука! Вскользь, по плечу, но попал.
Рука сразу онемела, топор едва не выскользнул из ладони.
Придержал коня, оглянулся на визг аланки и машинально выдохнул — она верещала оттого, что враги закончились. Двое, пригнувшись к седлу и бешено горяча коней все-таки уходили, остальные валялись на земле.
— Чьи, обзовись? — Вакула вздернул с окровавленного снега тяжко стонавшего ратника.
— Боярина Дмитрия Хромого... — пуская кровавые пузыри, прохрипел тот и показал на распластавшегося на снегу дородного бородача в красном плаще.
— Тиша, Хмырь, Скула... — заорал Вакула. — Ловите коней, обдирайте мертвяков. Живо, лядащие. Идем дальше? — он глянул на меня.
Я с трудом кивнул: меня после сшибки все трясло, а зубы стучали аки кастаньеты. Больше всего хотелось вернуться в теплый шатер, да засадить добрую чарку меда, но я прекрасно осознавал, что меня не поймут.
Темп сбавили, чтобы дать отдохнуть коням, слева мелькнул обогнав нас еще один небольшой отряд галичских.