Шелковый путь
Шрифт:
Солнце расплавилось и протекло за горизонт. И вскоре над вершинами гор побрели серебряные отары звезд. С юга повеяло прохладным нежным ветром. С ними смешалось едва ощутимое дыхание вечных ледников…
Далеко за полночь доставил Оразали своего усталого друга до дома. А назавтра улетел самолетом в Усть-Каменогорск по заданию министерства. И, словно зерно, попавшее между жерновами, закрутился в водовороте служебных дел. Мотало его туда-сюда по разным районам. В Алма-Ату вернулся лишь через два месяца. Уже начали кое-где подсыхать на солнце и желтеть листья деревьев.
По возвращении он сразу же позвонил домой другу. Подошла жена Кыдыра. Неузнаваемым,
Паралич настиг Кыдыра почти два месяца спустя после того зловещего сна. «А я-то решил, что у него душевное расстройство от лунного света, — думал Оразали. — Выходит, лунатиком был я, а не он».
Выходит, беду-то можно было предупредить, если бы тогда на «Лунной сонате» он придал значение странному сну своего друга…
ТЕПЛЫЙ ДОЖДЬ
Перевод А. Кима
Жетыбасу и в голову никогда не приходило, что он вдруг оставит землю предков и переедет жить в другое место. Он жил себе спокойно между двумя горами у голубой прозрачной речки Майдамтал, где охранял молодые побеги арчи и держал пяток овец да трех лошадей. На жизнь ему хватало, да и работа приносила доход, хоть и небольшой. Каждый месяц ему выплачивалось как леснику восемьдесят рублей жалованья. Никто не стоял у него над душой, он был единственным хозяином прозрачной горной речушки, попивал душистый кумыс, жил себе и в ус не дул.
Все началось с нудных, надоедливых речей двоюродного брата Саясата, который работал бригадиром в хлопководческом совхозе.
Саясат был единственным из родственников Жетыбаса, которому удалось выбиться в люди, то есть в бригадиры, и он был на равных с начальством совхоза. Во всяком случае, он сам так полагал. Впрочем, на то была причина. Его бригада ежегодно перевыполняла свои обязательства, и он считался передовым бригадиром. Несмотря на это, старый, пропитанный потом и солью пиджак не покидал его плеч. Саясат ни разу не бывал в отпуске и не ездил, как другие передовики, принимать целебные воды и купаться в голубом море. От приличного заработка у него не оставалось ни копейки лишней, потому что в доме у него было десять детей.
Саясат любит навещать своего старшего брата, который проживал в далеком ущелье, у того всегда можно было разжиться свежим мясом. В благодарность за свежину или по какой-то другой причине он считал своим долгом уговорить в конце концов старшего брата переехать поближе к цивилизованным местам, то есть в совхоз.
— Не пристало сидеть тебе в глуши. Даже звери избегают этих мест. Ну чего ты тут не видал? И без тебя не засохнут эти несчастные деревья. Что толку их охранять? Вообрази, каково нам. Завалит снегом перевал, а мы беспокойся за тебя, жив ли, здоров ли, не стряслось ли что. Вот и Акбота, жена твоя, ходит костями похрустывает. Легко ли ей здесь? Да и родня твоя вся в долине добывает хлеб насущный с кетменем в руках. И для тебя найдется подходящая работа. Захочешь, будешь поливальщиком или сторожем в школе. И потом опять же шоссе рядом. Автобусы ходят в город.
Жена Жетыбаса полностью поддерживала Саясата, мол, они тут совсем одичали вдали от людей.
А легко ли отмахнуться от слов жены, с которой прожито столько лет? Да и действительно, в последнее время она стала все чаще прихварывать и жаловаться на здоровье.
Акбота была смуглая привлекательная женщина с томными глазами, но вот с детьми ей не повезло.
С женитьбой у них тоже было не все гладко. Жетыбас несколько лет прослужил на границе. И были моменты, когда он не думал, что останется в живых. Однажды в перестрелке с нарушителями границы его ранило в ногу. Письма Акботы очень поддерживали его в те времена.
На родину он вернулся в видавших виды кирзовых сапогах и сразу запрягся в работу. Косил сено, строил животноводческие базы, брался за любое дело с упорством вола.
Братья Акботы, когда узнали о его желании взять их сестру в жены, встали на дыбы. Жетыбас воспринял это спокойно. Он подумал, что если Акбота по-настоящему любит его, то никуда не денется. Прошел год, и однажды он получил весточку от Акботы: «Если у тебя осталась хоть капля чести, немедленно приезжай в аул». Он тут же приехал и среди бела дня увез Акботу из аула. Неделю они скрывались у дяди, в городе Мейрамкале. Братья девушки бушевали, однако их утихомирили сладкоязычные старики и, главное, закон. Наконец они помирились.
Во всем этом Жетыбас видел предначертание судьбы. Может быть, и переезд его на новое место тоже воля непреклонной судьбы? Так пытался смирить себя Жетыбас. Голодным он нигде не останется. В конце концов, если он заскучает по родному Майдамталу, где за одну ночь встает сочная трава, можно будет приезжать сюда на коне. Но что делать со скотом? Эту свою последнюю заботу он не стал скрывать от Саясата.
— А ты подумал о том, что я не смогу спать спокойно, если у меня не будет стоять на привязи оседланный конь? — сказал он Саясату.
— В наши дни нет надежнее друга, чем хрустящие бумажки в кармане, — рассудительно сказал Саясат. — Кроме того, у меня есть «Жигули». Отвезу в любое место.
— Без коня я не представляю себе жизни, — сказал Жетыбас. — Какой настоящий казах может прожить без коня?
— Ну и пень ты замшелый! — рассердился Саясат. — Да оглянись ты вокруг! Кому сегодня нужны твои резвые кони да блеющие овцы? То сено, то водопой, одни заботы от них и никакой пользы.
Жетыбас надолго задумался, никак не соглашаясь с братом. Спорить с ним, что-то доказывать ему не хотелось.
Все оглушены машинным гулом. Разве могут они понять призывное ржание коня, или мерное хрумканье пасущихся овец, или волнение в его крови, когда он вытирает потное лицо о гриву коня? Они и представить себе не могут, насколько крепко переплетена его жизнь с этими животными, которые испокон веку были рядом, поили и кормили их. И разве можно изменить вдруг этим извечным спутникам человека?
Саясат по натуре совсем другой. С детства он был без ума от всего тарахтящего и железного. Бывало, выбежит на улицу и таращит глаза на проезжающую машину. С тех пор и до сего дня сохранилась его страсть. Жетыбас думал иногда, что у брата вместо крови шумит в жилах бензин. Машина для него настоящее божество, на которое он готов молиться дни и ночи напролет. Случись что с его «Жигулями», он от расстройства заболел бы и попал в больницу. Где уж ему понять душу Жетыбаса.