Шелковая вендетта
Шрифт:
Магазин понравился мне еще больше, чем мастерские, и я засыпала мисс Дэллоувэй вопросами. С момента появления на рынке «Саллонного шелка» дела здесь пошли в гору с невероятной быстротой. Магазин завоевал хорошую репутацию, а когда дело касается одежды, то репутация имеет первостепенное значение. Ярлык известной фирмы на подкладке сразу поднимает стоимость вещи. Людям нравились наши платья, потому что они были от Сэланжеров. Попробуйте выставить на продажу точно такое же платье, но без этого магического ярлыка, и вы сможете продать его максимум за полцены.
Я не согласилась
– Большинство людей основывается на суждении других, не полагаясь на собственное мнение, – объяснила она. – Скажите им, что эта вещь замечательна, и они поверят вам. Если бы вы занимались бизнесом, то сразу поняли бы, что я имею ввиду.
Позже я заговорила об этом с Филиппом, и он согласился с мисс Дэллоувэй.
– Если ты надеешься преуспеть в жизни, то должна усвоить одну истину. Ты ничего не добьешься, если не научишься понимать психологию людей, ход их мыслей, предугадывать их реакцию по тому или иному поводу.
О да, это были счастливые дни, но меня по-прежнему смущало присутствие Чарльза. Он был неизменно вежлив, но я чувствовала себя неловко, когда его взгляд задерживался на мне.
Он всегда будет здесь, думала я. Этот дом принадлежит как нам, так и ему.
Конечно же, он омрачал мою жизнь в Лондоне. Филипп догадывался о моих чувствах.
– Пожалуй, нам стоит немедленно подыскать себе дом, так как нам придется подолгу жить в Лондоне.
– О, это было бы просто прекрасно!
– Мы могли бы начать поиски прямо сейчас. Найти удобный дом не так просто, и поиски могут занять некоторое время. Впрочем, у меня есть один-два на примете, которые стоило бы посмотреть.
Как я наслаждалась этими днями! Мы просмотрели несколько домов – ни один из них нам не подошел.
– Нужно найти дом, который будет в точности соответствовать нашему вкусу, – говорил Филипп. – И он должен находиться где-нибудь неподалеку.
Каждый раз, когда мы осматривали новый дом, мне было немного грустно. Наш дом. И я думала о бабушке, которая останется в Шелковом доме. Я знала, как сильно она будет скучать по мне. Она ни разу не упомянула об этом и ничем не проявила свою печаль от предстоящей разлуки; в ее любви ко мне не было и тени эгоизма. Она верила, что мое замужество – лучшее, что могло произойти со мной, и была счастлива уже этим.
Филипп был очень восприимчив к моим настроениям. Он знал, что мне неприятно жить под одной крышей с Чарльзом, и знал, почему, хотя я никогда не рассказывала о его домогательствах, предшествовавших эпизоду с Дрэйком.
Мы смотрели все новые и новые дома. Я бродила по пустым комнатам, воображая людей, которые жили здесь когда-то, и гадая, что с ними произошло потом. Наконец мы нашли дом – неподалеку от реки. В нем было восемь комнат – по две на каждом этаже; на последнем этаже была еще одна комната со стеклянной крышей и очень большими окнами. Нам сказали, что раньше дом принадлежал художнику, и в этой комнате у него была студия.
– Как чудесно! – воскликнула я. – Это напоминает мне бабушкину мастерскую в Шелковом доме.
– Она
Я обернулась и посмотрела на него.
– Ты хочешь сказать, что бабушка тоже переедет к нам?
– Но ведь ты этого хочешь, разве нет?
– О, Филипп, – вскричала я, – это просто чудо!
– Я рад, что ты счастлива.
Тогда я рассказала ему, как я переживала из-за грядущей разлуки с бабушкой.
– Я хорошо тебя изучил, – ответил он, – поэтому прекрасно знал, о чем думает эта головка.
– Ты так добр ко мне.
– Просто практичен. Она сможет здесь работать. Для меня это гораздо удобнее, чем если бы она жила в Шелковом доме.
– Я расскажу ей... О, Филипп, я хочу вернуться... мне не терпится поскорей рассказать ей новость.
Каким счастливым было наше возвращение домой! Мне кажется, что после этих минут ослепительного счастья пережить последующие затем трагические события оказалось еще тяжелее.
Первым делом я помчалась к бабушке. Она была у себя в мастерской и не слышала, как мы приехали.
– Бабушка! – закричала я, и тут же оказалась в ее объятиях.
Она внимательно вглядывалась в меня и улыбалась. – О, бабушка, – торопливо сообщила я, – мы искали себе дом и наконец нашли именно то, что нам нужно.
Что удерживает нас временами от того, чтобы сразу сообщить хорошие новости? Почему я не выложила ей все сразу? Возможно, чтобы еще больше усилить впечатление, а может быть, для того, чтобы подготовить ее к радости. Она даже намеком не выдала своей печали, хотя понимала, что, купив дом в Лондоне, мы окончательно разлучимся с ней, так как наши визиты в Шелковый дом будут нечастыми.
Но дольше я уже не могла сдерживаться.
– Мы остановились на нем из-за комнаты на верхнем этаже. Она во многом напоминает эту. Стеклянная крыша, великолепное освещение с северной стороны. Она была спроектирована специально как студия художника. Как только Филипп увидел ее, он сразу сказал: «Это как раз то, что нужно для нашей бабушки».
Она в замешательстве смотрела на меня.
– Ты рада? – спросила я.
Она, запинаясь, ответила:
– Но... вы с Филиппом... не захотите...
– Мы очень хотим. Я не смогу быть совершенно счастлива без тебя.
– Дитя мое... mon amour...
– Это правда, бабушка. Мы прожили вместе всю мою жизнь. Я не могу перемениться к тебе... только потому, что я вышла замуж.
– Но ты не должна идти на такие жертвы.
– Жертвы! Что ты хочешь этим сказать? Когда дело касается бизнеса, то Филипп становится самым практичным человеком на свете. Он только и говорит, что о делах. Он только и думает, что о своем бизнесе. И я чувствую, что становлюсь такой же. Он сказал, что ему будет удобнее, если ты будешь жить в Лондоне. Это всегда было неудобно – отсылать сюда все эти ткани. Ты по-прежнему будешь находиться в руках наших рабовладельцев... и тебе опять придется работать... только работать... в этой комнате, освещенной северным светом.