Шелкопряд
Шрифт:
Она развернулась и пошла к столу, где заняла последнее свободное место между двумя незнакомыми ему коллегами.
Джерри Уолдегрейв оказался в поле зрения Страйка. Редактор заметил детектива и уставился на него широко раскрытыми глазами сквозь стекла очков в роговой оправе. Встревоженный его напряженным взглядом, Чард поерзал на стуле – и тоже узнал Страйка.
– Как идут дела? – с интересом спросил возникший рядом Ал.
– Отлично, – сказал Страйк. – А где твой… этот… Рейсфедер?
– Выпил и ушел. Так и не понял, что нам здесь
Ал и сам не слишком четко это понимал. Страйк не вдавался в подробности: он только попросил провести его этим вечером в арт-клуб «Челси» и, возможно, подбросить туда на машине. Принадлежащая Алу ярко-красная «альфа-ромео спайдер» была припаркована недалеко от клуба. Страйк чуть не взвыл от боли в колене, когда выбирался из спортивного автомобиля с низкой подвеской.
Как он и рассчитывал, половина участников юбилейного банкета уже была в курсе его присутствия. Страйк расположился так, чтобы отчетливо видеть их отражения в темных застекленных дверях. Две Элизабет Тассел гневно смотрели на него поверх меню, две Нины старательно его игнорировали, а два сверкающих лысинами Чарда шептали что-то на ухо каждый своему официанту.
– Тот лысый – не он ли подходил к нам в «Ривер-кафе»? – спросил Ал.
– Угу. – Страйк ухмыльнулся, завидев солидного официанта, который отделился от своего отраженного двойника и теперь направлялся к ним. – Думаю, сейчас нас спросят, по какому праву мы здесь находимся.
– Прошу меня извинить, сэр, – забормотал официант, подойдя к Страйку, – но должен спросить…
– Я – Ал Рокби, это – мой брат, нас пригласил Дункан Гилфеддер, – светским тоном ответил Ал, не дав Страйку раскрыть рта.
В голосе Ала сквозило удивление, что к ним обращаются с подобными вопросами. Он, обаятельный молодой человек высокого полета, везде находил радушный прием и пользовался безупречной репутацией, а походя включив Страйка в лоно семьи, обеспечил и ему должные привилегии. С узкого лица Ала смотрели глаза Джонни Рокби. Официант торопливо пробормотал извинения и ретировался.
– Ты хочешь просто нагнать на них страху? – спросил Ал, разглядывая издательскую компанию.
– Это не помешает, – усмехнулся Страйк, потягивая виски и наблюдая за Дэниелом Чардом, который натужно произносил тост в честь Пинклмена.
Из-под стола появился подарок с приложенной открыткой. На каждую улыбку, адресованную престарелому юбиляру, приходилась нервная оглядка на крупного смуглого человека, который в упор смотрел из бара. Единственным, кто не оглядывался, был Майкл Фэнкорт. То ли он не знал о присутствии сыщика, то ли сохранял невозмутимость.
Когда всем подали закуски, Джерри Уолдегрейв встал со своего места и направился в сторону бара. Нина и Элизабет следили за ним глазами. По дороге в туалетную комнату Уолдегрейв лишь небрежно кивнул Страйку, но на обратном пути задержался.
– Странно вас здесь видеть.
– Да? – изобразил удивление Страйк.
– Да, – твердо сказал Уолдегрейв. – Вы… э-э… нервируете
– Ну что ж поделаешь, – произнес Страйк.
– Можно вас попросить хотя бы не сверлить нас глазами?
– Мой брат Ал, – пропустив мимо ушей эту просьбу, представил Страйк.
С лучезарной улыбкой Ал протянул руку, которую Уолдегрейв пожал в некоторой растерянности.
– Из-за вас Дэниел чувствует себя неуютно, – сказал он Страйку, глядя на него в упор.
– Какая жалость, – сказал Страйк.
Редактор взлохматил спутанные волосы:
– Непонятная у вас позиция.
– С каких пор вас волнует, как чувствует себя Дэниел Чард?
– Меня лично это не волнует, – сказал Уолдегрейв, – но его настроение отражается на других. Мне бы хотелось, чтобы Пинклмен остался доволен сегодняшним праздником. Не понимаю, зачем вы сюда явились.
– В качестве курьера, – ответил Страйк и вынул из кармана неподписанный белый конверт.
– Это еще что?
– Это вам, – сказал Страйк.
Уолдегрейв взял конверт и окончательно растерялся.
– Информация к размышлению. – В шумном баре Страйку пришлось вплотную склониться к озадаченному редактору. – Фэнкорт перед смертью жены – чтобы вы знали – переболел свинкой.
– Ну и что? – Уолдегрейв был совершенно сбит с толку.
– У него никогда не было детей. Почти на сто процентов, он бесплоден. Я подумал, вам это будет интересно.
Раскрыв рот, Уолдегрейв уставился на сыщика и не нашелся с ответом, а потом спохватился и отошел с белым конвертом в руке.
– Что это было? – сгорая от любопытства, спросил Ал.
– План «А», – ответил Страйк. – Посмотрим, что будет дальше.
Уолдегрейв сел на свое место за роупер-чардовским столом, и в черном дверном стекле сразу появилось его отражение. Редактор вскрыл полученный от Страйка конверт. Оттуда в недоумении достал второй, поменьше, на котором было написано от руки какое-то имя. Джерри Уолдегрейв перевел взгляд на Страйка; тот молча вздернул брови. Уолдегрейв смешался, но передал конверт Элизабет Тассел. Прочитав надпись, она нахмурилась. Ее глаза устремились на Страйка. Детектив улыбнулся и приветливо поднял стакан. Лиз Тассел на мгновение растерялась, но потом ткнула в бок сидящую рядом девушку и передала ей конверт. Очень скоро послание добралось до Майкла Фэнкорта.
– В яблочко, – сказал Страйк. – Ал, выйду я, пожалуй, в сад покурить. А ты стой здесь и держи наготове телефон.
– Здесь мобильными пользоваться не… – Страйк сделал такое лицо, что Ал поспешно исправился. – Будь спокоен.
48