Шелест 4
Шрифт:
— Перестал чувствовать ещё там, у брода, — подтвердил Лис.
— Я то же, — поддержал его Кремень.
— Я пошёл за ним не из-за узора, — пожал плечами Суханов, зажигая на пальце огонёк и прикуривая от него.
— То есть и ты, утратил связь там же?
— Так и есть, Лис, — пыхнув терпким табачным дымом, подтвердил он. — Но я не собирался его бросать, даже павшего. А вы отчего пошли за мной?
— Он мой боевой товарищ. И вообще, выдернул меня из грязи, дал второй шанс. Я чувствую, что обязан
— Вот в чём ты прав, Кремень, в том прав. Я не раздумывая пошёл по той же причине, — подтвердил Волк.
— А я просто пошёл за вами. Не дело бросать друзей, — раскурив трубку, произнёс Лис.
Полог палатки откинулся в сторону, и из палатки вышел целитель потирающий руки полотенцем. Приметил троицу и направился к ним.
— Ну что, господа, сдаётся мне, что у Петра Анисимовича теперь имеется три кредитора, которым он должен до гробовой доски, — произнёс он.
— Шелест жив? — удивился Суханов.
Волк конечно надеялся на чудо, но признаться не верил в это, ибо узор может пропасть только со смертью нанёсшего его. А он по-прежнему не чувствовал «Повиновение».
— Вашими стараниями, милостивые государи. Доставили бы чуть позже, и я бы уже его не вытянул. Но хвала господу всё обошлось, и возможно уже завтра он встанет, а может и полностью оправится. Голова штука тёмная, и… Ч-чёрт! Ваше высочество туда нельзя! — подорвался целитель, чтобы перехватить бегущую со всех ног Долгорукову.
Товарищи переглянулись и предпочли тихонько убраться восвояси. Не хватало только им сейчас оправдываться перед ней, из-за того, что недоглядели за своим командиром.
Хм. Командиром или господином? Вообще-то, Ярцев никогда не держался с ними надменно, всегда обращался как с равными и не просто называл товарищами, но именно по товарищески и относился. Хотя и был резковат, но в итоге его поступки были им во благо. Именно его стараниями они вновь поверили в себя. Так что, однозначно командир и боевой товарищ. Не потому ли они втроём без раздумий бросились спасать его, хотя уже и осознали, что свободны.
— Ну что, друзья, у нас ещё есть незаконченное дело. Лис, Кремень, как думаете кто мы — твари дрожащие, или всё же право имеем? — припомнил Волк присказку Шелеста.
— Полагаю нам сначала нужно к полковнику или её высочеству, чтобы получить дополнительные алмазы, зарядить-то нам их теперь некому, а своих вместилищ на такой расход всё же не хватит, — заметил Швецов.
— Согласен. Опять же, не мешало бы поставить Павла Александровича в известность, по поводу Шелеста. Что ни говори, а наша группа в его лице, по факту, лишилась двоих сильных одарённых, — поддержал его Рудаков.
— Ну значит к господину полковнику, — подытожил Суханов, негласно оказавшийся в роли лидера.
Полковника они нашли в штабной палатке, раздающим
— Всё знаю, господа, — встретил он троицу, развёл руками и закончил, — но задача остаётся прежней. Если вы за помощью, то выделить никого не могу, на рассвете мне понадобятся все наличные силы, чтобы завершить дело одним днём. Заброда уже получил от меня приказ, если не удастся остановить противника у брода, жалить его всю ночь и день, чтобы задержать-таки Батал-пашу. Выхода иного попросту нет. Мы даже отступить уже не успеваем.
— Мы все понимаем, Павел Александрович. Но ваша помощь нам всё же не помешает. Наша сила атаки упала чуть не вдвое, а возможности и того больше. Мы под воздействием желчи, но даже это не позволяет нам иметь достаточной запас Силы, чтобы жалить Батал-пашу, так же часто, как передовой отряд ногаев. Прежде Пётр Анисимович в любой момент мог их зарядить, сейчас такой возможности нет, — произнёс Суханов.
— Камни я вам дам. С этим, хвала господу проблем нет. Ещё и у её высочества запас имеется.
Получив алмазы, они вышли из штабной палатки, переглянулись, и открыли портал к броду. Едва оказались на месте, как к ним подбежала Лиза.
— Всё хорошо, Елизавета Анисимовна. Его жизнь вне опасности, целитель говорит, что уже завтра он будет в полном порядке, — поспешил заверить её Суханов.
— Спасибо вам дорогие мои, — не выдержав зарыдала она, и прижалась к груди откровенно растерявшегося Суханова.
Тот стоял какое-то время молча, лишь поглаживая её по голове. Потом глянул на клонящееся к закату солнце, и отстранил её.
— Простите, Елизавета Анисимовна, но у нас совершенно нет времени. — Дымок, что шар?
— Готов к полёту, — тут же доложил тот.
— Вот и замечательно.
Суханов быстро влез в подвесную, и поднялся в небо. Ну что сказать, пусть они и отсутствовали меньше часа, тем не менее за это время турецкая армия успела существенно продвинуться вперёд, и пока всё было за то, что им удастся таки выйти к броду ещё до заката. А значит у них совсем не осталось времени на раскачку…
Я открыл глаза, и тут же зажмурился, от ударившего в глаза нестерпимого света. Похоже вернулся в родной мир и это яркое освещение в палате. Только тогда непонятно, куда подевались неприятные ощущения. Доводилось мне валяться в реанимации, а потому отлично помню каково оно возвращаться в мир живых. Уж как минимум горло дерёт от трубки для дыхания. А тут, только и того, что по глазам резануло ярким светом, да высекло слезы, дорожки от которых побежали по щекам. Я непроизвольно поднял руки и утёр их.