Шелест 3
Шрифт:
— Пётр! — возмутилась она, едва придя в себя.
— Мария Ивановна, у нас мало времени. Поторопимся, — остановил я её возмущения.
А ещё, вывернул отворот мурмолки, где по моей старой армейской привычке обнаружились иголки с нитками, и ткнул в кисть Марии сразу тремя. Девушка сообразила, что я собираюсь сделать, и попыталась отдёрнуть руку, но тут уж я оказался быстрее. Через мгновение она понимающе улыбнулась, поняв, что это была демонстрация возможностей «Скорлупы».
— Нужно будет сделать такие же моим компаньонам, дабы избежать повторения того, что случилось на постоялом
— Увы, Мария Ивановна, но я не могу этого сделать. Потому что, в этом случае мне придётся показать свою Суть, что в мои планы пока не входит. Но я продолжу искать универсальное плетение, — заверил я, садясь в седло.
— Я поняла тебя, Пётр. Итак, о чём же нам нужно поговорить? — когда мы тронулись, поинтересовалась она.
— Для начала, я хотел бы знать, пытался ли ваш батюшка посчитаться с князем Милославским.
Говорить можно было лишь о попытке, так как я совершенно точно знал, что тот жив и здоров. Касаемо же моего любопытства, то я предпочёл бы, чтобы Долгоруков не трогал своего врага, дабы тот не насторожился. Ну, хотя бы до первого его приезда в Москву.
Посвящать в свои планы я никого не собирался. Ведь одно дело, когда князья рвут друг дружке глотки и совсем иное, когда на них поднимают руку мелкие дворянчики. В первом случае, это внутренние противоречия, во втором, государственная измена. Так что, лучше всё проделать тайно. Не делать же вовсе, оставив всё на усмотрение Ивана Митрофановича, я не собирался. Ну хотя бы из-за отсутствия уверенности, что у него получится. Оставлять же в живых Милославского в мои планы не входило.
Причина даже не в великой княгине, а в том, что этот мстительный придурок отчего-то решил непременно посчитаться со мной. Ну вот какое ему дело до мелкой сошки? Подумаешь влез и расстроил его планы. Пусть даже и не единожды. Я ведь, по сути, простой слуга, который выполняет свой долг. Так нет же, окрысился скотина. Ну, а тогда уж получай.
— Насколько мне известно, на князя было совершено покушение, когда он объезжал вассалов, выясняя состояние укреплений и собирая княжеское ополчение. Но кто это был, ливонцы, шведы или батюшка я не знаю.
— Скорее всего, Иван Митрофанович, — сделал я свои выводы.
— Что-то ещё? — спросила она.
При этом склонила головку на бок, словно хотела сказать, что если на этом всё, то у неё есть о чём меня порасспросить.
— Я так понимаю, что обретение рода теперь позволяет вам набирать вассалов.
— Это так.
— В таком случае, не подскажете ли, кого вы планируете удостоить подобной чести?..
Разумеется ей интересно, как я сумел за короткое время, столь сильно развить свой дар. Но и поднятые мною вопросы занимали её в не меньшей степени. Так что нам нашлось о чём поговорить, вплоть до вечерних сумерек, когда мы съехали с наезженного тракта и углубились в лес.
Мы успели дойти до конечной точки ещё до того, как лес окутала темнота. Среди плотно стоящих деревьев обнаружился добротный шалаш, с загоном в котором находилась одна овца. Рядом коновязь с кормушкой наполненной сеном, и фыркающая лошадь. Когда мы приблизились из-за кустов навстречу нам вышел Угол, с двуствольным
Глава 6
— Как дела, Угол? — спросил я у боевого холопа.
— Всё в порядке, Пётр Анисимович. Как ты и говорил, вчера он полностью обратился, — с поклоном ответил Антип.
— Обратился кто? — вздёрнула бровь Мария.
— Оборотень, в волколака, — коротко пояснил я.
— Хочешь сказать, что ты сумел поймать оборотня и держал его на цепи, пока он не обратился в волколака? — удивилась она.
— Нет, Мария Ивановна. Я обратил в оборотня одного московского душегуба, и теперь он послужит для роста вашего дара.
— Ты что сделал? — ошарашенно спросила она.
— Уверяю вас, это далеко не единственное чему вы ещё удивитесь, — с улыбкой заверил я.
— У меня к тебе о-о-очень много вопросов, — качая головой произнесла она.
— Я понимаю. Но для ответов время ещё не настало. Угол, выводи его.
— Тут такое дело, Пётр Анисимович, но со вчерашнего вечера он уже не больно-то меня слушает. Я даже не кормил его сегодня, боюсь, что кинется.
— Понятно. Ладно, тогда я сам.
Шалаш оказался с секретом. В том плане, что под ним находился подвал, а вернее эдакая нора, с укреплёнными с помощью Силы стенами. Нет, я не научился накладывать плетения которые могли бы подпитываться самостоятельно. Не сказать, что я над этим не думаю вовсе, но решение само пока не нашлось, а заниматься научными изысканиями… Нет, однозначно это не ко мне. Скуката же.
Так вот, я мало, что выкопал подземную комнату, но и с помощью плетений сумел уплотнить грунт настолько, что он по прочности может соперничать с тем же силикатным кирпичом. Вот только влаги боится куда больше него, хотя какое-то время вполне себе и будет сопротивляться.
Отворил грубо сколоченную массивную дверь, и спустился по ступеням в провонявший подвал. Волколак учуяв меня радостно заскулил. Ч-черт, ненавижу этот момент. Если бы точно не знал бы, что на руках этого убийцы кровь десятков невинных душ, то пожалел бы его, а себя возненавидел.
И ведь не хотел опять этим заниматься, но придётся. Да и при подготовке офицеров не избежать этой пакости. Я видел как четверо сильных одарённых шутя обратили в бегство целый полк, и что от него вообще могли остаться лишь крохи, не останови Голицына истребление уже бегущих. И отказываться от такой силы попросту глупо.
Я вывел зверя наружу и надел наголову мешок. Не то опять станет строить жалостливые глазки. А Долгорукова, при всей её решимости, всё же девица.
— Мария Ивановна, просто выстрелите ему в лоб, — произнёс я.
— Для Лизы ты тоже обратил сам?
— О её усилении дара должны были узнать все, поэтому за того волколака я заплатил. Вы же напротив, до поры не будете показывать своё усиление. А там, найдём любое удобное объяснение.
— Я случайно приметила у одного из твоих холопов узор «Повиновения». И мою охрану не взяли. Всё это для сохранения тайны?
— Именно. Но мы теряем время, а между тем скоро стемнеет, заниматься же разделкой лучше при свете дня.
— Хорошо, — решительно встряхнулась Долгорукова.