Шеф Пьер
Шрифт:
— Пьер, — говорю я, слегка кивая ему в качестве приветствия.
Он закатывает глаза и отворачивается, игнорируя меня.
Ну, правильно. Так теперь будет всегда, да?
— Приятно видеть вас снова, — говорю я громче, но гораздо спокойнее, с веселой ноткой в голосе.
Пьер поворачивается спиной и уходит.
Незрелый идиот.
— Прости его. Он не очень общительный человек, но он действительно великолепный повар, — говорит Ангус, извиняясь за
Он приводит меня в комнату для обслуживающего персонала и представляет трем женщинам: Кэтрин, Джастине и Мэдди. У них всех одинаковая униформа: белые блузки с черными юбками, похожими на ту, что надета на мне, за исключением моего пиджака. Все трое тепло меня приветствуют.
— Ждем Эндрю и Мишель, а потом можно начинать официальное знакомство, — говорит Ангус. — Я пойду проверю Пьера и прослежу, чтобы он был готов к собранию персонала.
— С Холли все будет в порядке, иди, займись своими делами, — говорит Джастина, выдвигая стул рядом с собой.
— Спасибо, — говорю я, стараясь сделать мое принятие в коллектив как можно менее болезненным. Хотя внутри все нервы на пределе.
— Ты новый метрдотель, верно? Не переживай, Пьер и наполовину не такой страшный, каким хочет казаться. Он сам по себе, — говорит Джастина с теплой улыбкой.
— Хм-м, Пьер... Я бы с ним… — встревает Кэтрин с ухмылкой. Я смотрю на нее, и не совсем уверена, как реагировать на то, что она только что сказала. — Ох, у него самые красивые глаза, он всегда раздражен, и от этого я хочу его еще сильнее, — говорит она, пожимая плечами, явно не смущенная своими словами.
— Эм… хорошо, — отвечаю я. Как вообще на это нужно реагировать?
— Он хорош, — добавляет Мэдди.
— А ты, Холли? Что ты думаешь о нашем шефе? — спрашивает Кэтрин. Все три пары глаз смотрят на меня, с нетерпением ожидая моего ответа.
— Я здесь, чтобы делать свою работу и делать ее хорошо, — дипломатично отвечаю я. Не могу же я сказать, что думаю, что он высокомерный идиот.
— Повнимательнее с руками Ангуса. Иногда он любит шалить, — шепчет мне на ухо Джастина.
— Это се… — но мне не удается договорить, что это называется сексуальным домогательством, и что законы Южного Уэльса этого явно не одобрят.
Еще два человека входят в комнату для персонала вслед за Ангусом.
— Сегодня будет тяжелый вечер, во-первых, потому, что у нас две вечеринки на пятнадцать человек, а во-вторых, потому, что я собираюсь обучать Холли. Она наш новый метрдотель, и на этой неделе я буду ей все показывать. Она также будет внимательно наблюдать за каждым из вас по отдельности, поэтому вы можете показывать ей все, что делаете. Кэтрин, я хочу, чтобы ты взяла столики с первого по четвертый. Джастина и Мишель, вы обслуживаете вечеринки плюс пятый и шестой столики. Мэдди, у тебя столы с седьмого до десятого, и Эндрю, твои все остальные. Мы с Холли будем подавать напитки
Я наблюдала, как каждый кивает в знак согласия.
— А вот и я, — говорит Пьер с французским акцентом, как будто ожидает аплодисментов.
Я смотрю на Кэтрин, замечая, что ее щеки розовеют, пока взгляд путешествует по телу Пьера.
— Фирменное блюдо дня — жареный фазан с тушеными зелеными бобами, трюфельным маслом и картофелем. Фазан был привезен с фермы в Литгоу, а овощи здешние, из Малгоа. Десерт дня — пирог с лимонным безе.
— И откуда лимоны? — спрашивает Эндрю.
— Из моего сада. Я принесу вам попробовать, — отвечает Пьер и выходит из комнаты для персонала.
Через несколько секунд он возвращается с двумя тарелками, а молодой парень следует за ним, держа несколько комплектов столовых приборов.
— Возвращайся на кухню и проверь соус, — инструктирует Пьер молодого повара.
— Да, шеф, — отвечает он робко и несется прочь.
Каждый берет вилку и начинает пробовать блюдо. Пьер смотрит на меня, приподняв бровь, безмолвно спрашивая, почему я не пробую.
— Вам не нравится фазан? — спрашивает он, медленно произнося каждое слово.
— Как он приготовлен?
— Это мясо дичи, не очень жирное для птицы. Оно должно быть правильно приготовлено, иначе будет сухим, — отвечает он мне, скрестив руки на груди.
Тихие стоны одобрения сливаются с клацаньем приборов по тарелке.
— Это прекрасно, но это не ответ на вопрос, который я задала. Как вы это приготовили? — спрашиваю я снова.
В этот момент в комнате наступает гробовая тишина, так что даже тихий гудок парома вдалеке был бы отлично слышен на весь ресторан.
— Черт возьми! — слышу я, как одна из девушек шепчет себе под нос.
— Je vous demande pardon (фр. прошу прощения)? — Пьер выпрямляется в полный рост. Он выпячивает грудь и поднимает подбородок. Очевидно, он зол на меня. Думаю, что он сказал «Прошу прощения», хотя я не совсем уверена.
— Вы его запекали или коптили? Как вы это приготовили? — спрашиваю я снова. Все внутри меня напряжено в ожидании, страх и нервы сплелись воедино. Но я не должна показывать страх.
Все взгляды в комнате сосредоточены на нас в ожидании того, что будет сказано или сделано дальше.
— Он слегка подкопчен.
— Вы коптили его на древесной стружке?
Я вижу, как губы Пьера слегка подергиваются, и наблюдаю, как он проводит языком по зубам, одновременно выгибая одну бровь.
— Его коптят горячим дымом, не холодным, в течение трех часов с кленом. Это придает ему более глубокий вкус при смешивании с трюфельным маслом. Возможно, если бы вы попробовали его, то не задавали бы все эти нелепые вопросы, и увидели, насколько он хорош.
Я слышу, как одна из девушек вздыхает, но не отвожу взгляда от Пьера.