Шатун
Шрифт:
Ловко пригнувшись, Руслан пропустил удар над головой и, разгибаясь, всадил кулак в пьяную рожу. По всем правилам, от бедра. Бедолагу аж подкинуло. Грохнувшись на пол, пьяный буян раскинул конечности в разные стороны и резко прикинулся половиком, потеряв сознание.
– Братцы, наших бьют!!! – раздался вопль, и в следующую минуту на Руслана нахлынула лавина из шести тел, старательно размахивавших кулаками.
Стремительно метнувшись в сторону, Шатун парой десятков ударов раскидал эту толпу и, оглядев стонущие тела, презрительно фыркнул:
– Не умеете пить, дерьмо
Эти слова были встречены громким, одобрительным смехом. Рязанов и вскочившие из-за своего стола казаки не успели даже по паре шагов сделать, как все было кончено.
– Однако ловок ты, ваше благородие. Шестерых угомонил и не запыхался, – одобрительно высказался обладатель могучего баса. – Любо.
– Любо! – дружно поддержали его казаки.
– И правда лихо, – присоединился к ним Рязанов.
– Думаю, теперь вы понимаете, о чем я говорил, – пожал Руслан плечами.
Вернувшись в свою комнату, он развязал тюки с оружием и взялся за осмотр. Из всей кучи доставшегося ему железа Шатун отложил только пару капсюльных револьверов, богато украшенный по ложу и прикладу штуцер и пять кинжалов с характерным узором на клинках. Настоящую сталь ни с чем не перепутаешь. Все трофейные сабли оказались из слабого железа. Увязав все отложенное в отдельную вязку, Руслан, чуть подумав, принялся чистить остальное. Благо масло и ветошь нашлись.
За этим занятием его и застали казаки, вежливо постучавшиеся в двери комнаты. Увидев, чем он занят, опытные бойцы в очередной раз переглянулись и, одобрительно покивав, чинно расселись, кто где сумел пристроиться. Пара самых молодых казаков уселись прямо на пол, сложив ноги по-турецки.
– Выбирайте, кому что глянется, – предложил Руслан, указывая ладонью на оружие. – Хотя, по чести сказать, тут и смотреть особо не на что.
– Не скажи, ваше благородие, – ответил обладатель баса, вертя в руках ружье. – Вот у этого, к слову, и ствол не сильно изношенный, и отверстие для капсюля не сильно горелое. Послужит еще ружьишко. Новое червонец бы точно стоило. А так шесть рублей смело просить можно.
– Ну, шесть так шесть, – отмахнулся Руслан, заканчивая вычищать очередной ствол и берясь за следующий. – Ты их все осмотри и цену скажи. А дальше видно будет. Что осмотришь, вон, на столе раскладывай.
– Добре, – кивнул казак и принялся деловито оценивать предложенные трофеи. – Ваше благородие, а чего ты их чистить-то взялся? – спросил он, не удержавшись.
– Так раньше некогда было, – пожал Руслан плечами. – А оружие без ухода продавать, себя не уважать.
– Любо, – дружно отозвались казаки.
В итоге, после долгих споров и осмотра оружия, у Руслана разобрали почти весь огнестрел. Казаки все были семейными и готовились отправлять сыновей в полевые лагеря, где их будут обучать премудростям казачьей службы. Так что толковое оружие им было просто необходимо.
– Ох, и ловок ты, благородие, – восхищенно протянул пожилой казак, попыхивая небольшой трубочкой. – Это где ж такому учат?
– Нашлись добрые люди, научили, – хмыкнул в ответ Руслан, выдергивая из полена все, что с таким старанием
А выдергивать было что. Тут и длинный, миллиметров в сто пятьдесят, кованый гвоздь, и старый серп, и небольшой плотницкий топор, и пара ножей, и даже лопата без черенка. И все это он, согласно правилам, всадил в полено диаметром примерно в двести миллиметров, лежавшее на поленнице дров. Такие тренировки он начал практиковать ежедневно с того дня, как кавалькада въехала в Пятигорск, и коляска остановилась на подворье дома, где и проживал штабс-капитан Рязанов.
– Вот и прибыли, – с облегчением выдохнул офицер, выбираясь наружу.
– Я так понимаю, что вы решили поселить меня в своем доме? – на всякий случай спросил Руслан, хотя и так все было понятно.
– Уж не обессудьте, Руслан Владимирович, но отпускать на вольные хлеба человека с вашими знаниями я просто права не имею. Да вы не беспокойтесь. Дом хоть и не большой, но места нам с вами хватит. Живу я один. Так что не стесните.
– Прошу прощения за вопрос, а как же семья ваша?
– Вдовец я, – вздохнул Рязанов. – Детей не нажили, вот и живу бобылем. Да времени для подобных эскапад не имею. Все служба да служба.
– Понимаю, но думаю, что решить подобный вопрос вам просто необходимо, – не удержавшись, высказался Шатун. – Уж простите, что со своим уставом, да в чужой монастырь, но ежели кому и растить детей, то первым делом тому, кто родине честно служит. Чтоб потом было кому его сменить.
– А сами что же? Сказали-то очень правильно, но про семью и словом не обмолвились, – мягко упрекнул Руслана офицер.
– Так не успел, – развел Шатун руками. – Сперва учился, потом, опять учиться отправили, а после вообще убили. Да и было мне о ком прежде заботиться. Мать да две сестренки младшие.
– Приношу свои извинения, – церемонно ответил Рязанов, сообразив, что влез не туда.
– Бог простит, – кивнул Руслан.
– Дозвольте еще один личный вопрос, раз уж разговор такой зашел?
– Извольте.
– Я еще ни разу не видел, чтобы вы улыбались. Отчего?
– Не получается, – вздохнул Руслан, ткнув пальцем себе в щеку. – Мышцы сильно посекло. Больно становится, и вместо улыбки оскал какой-то выходит. Таким только врагов пугать.
– Я так и подумал, – кивнул Рязанов с заметным облегчением. – Что ж. Милости прошу, – широким жестом указал он на крыльцо небольшого двухэтажного дома. – За багаж не извольте беспокоиться. Все в ваши комнаты отнесут. А коней ваших я велел на нашу гарнизонную конюшню определить. Там за ними присмотрят. Только конюхам после по полтине за работу дадите, и ладно.
– Это само собой, – быстро кивнул Руслан, понимая, что все сделано правильно.
Едва поднявшись на крыльцо, они были встречены пожилой, но весьма энергичной женщиной ниже среднего роста. Подвижная, словно ртуть, она словно не могла устоять на месте. Завидев графа, та всплеснула руками и, подпрыгивая, словно мячик, зачастила:
– Михал Сергеич, ну разве ж можно так-то, голубчик? Который день уж по горам этим проклятым носишься. Не мальчик, чай. Неужто кого помоложе да чином помладше нету?