Шатун
Шрифт:
«Больной какой-то!
– думала о нем Ирина.
– Жена сохнет в прострации, ожидая расплаты за убийство Пирогова, а он радуется, что удалось сэкономить на Курге».
Она не привыкла молча носить в себе раздражение и уже готова была осадить Анатоля какой-нибудь резкой фразой («Не могли бы вы помолчать, у меня страшно болит голова!»), как вдруг Анатоль заткнулся по своей воле и остановился, глядя вперед.
По просеке, переваливаясь на подтаявших снежных ухабах, двигался «Лексус». Забрызганный грязью, с помятой дверью, он мало был похож на ту машину,
– Милиция, что ли?
– произнесла она.
– Или… или это мой такой красивый?
Она узнала машину, когда смогла отчетливо разглядеть номерные знаки, и подумала, что милиция на удивление быстро сумела разыскать ее. «Вот и хорошо. До поселка можно будет доехать. А там, конечно, придется нанять такси».
У нее и мысли не было, чтобы на такой грязной и битой машине ехать до самого Краснодара.
– Спасибо, дальше я сама, - сказала она Анатолю, желая поскорее избавиться от него, но Анатоль, приняв благодарность кивком головы, опустил сумку на снег и, набивая трубку табаком, начал рассказывать, какой опасности он подвергался, когда скидывал девушке в красном комбинезоне рюкзачок с фальшивыми долларами.
Машина приближалась. Тяжелые колеса выдавливали из посеревшего снега воду. На низкой частоте гудел мощный вентилятор. Вспыхнули фары.
– …представьте себе, что эта девушка вдруг решила проверить доллары, - с упоением рассказывал Анатоль.
– И тут же, под канаткой, она обнаруживает, что они поддельные. Я, конечно, висю… то есть вишу у нее над головой. Но где гарантия, что у нее не было с собой пистолета?
– Вы заткнетесь когда-нибудь?
– с досадой произнесла Ирина, глядя, как из остановившейся машины, с водительского места, выходит Вацура. Затем открывается противоположная дверь и появляется Вера.
«Вот как?
– подумала Ирина.
– Они до сих пор не в милиции?»
– Ну и как вам моя машина?
– спросила она, неторопливо приближаясь к горячему капоту, на который налипли клейкие сосновые иголки.
– Ничего, - ответил Кирилл, захлопывая дверь.
– А мне не понравилась, - сказала Вера, состроив недовольную гримасу.
– Это почему же?
– с улыбкой поинтересовалась Ирина.
– Слишком узкая. Наш пассажир на заднем сиденье не вмещается. Ему тесно, и он все время сучит коленями. А это знаете как неприятно!
Ирина посмотрела на Кирилла, затем снова на Веру, произнесла: «Значит, неприятно?» - и приблизилась к двери машины. Открыла ее, заглянула в салон.
– Так это тебе здесь тесно?
– спросила она.
– Мне очень жаль. Очень… Но не переживай. На тюремных нарах ты точно уместишься.
Она с силой захлопнула дверь и, не скрывая раздражения, обратилась к Анатолю:
– Послушайте, что вы все время пинаете ногой мою сумку? Оставьте ее в покое! А еще лучше - отнесите ее назад.
– Тебе дать зажигалку?
– спросил Кирилл Ирину.
– Что?! Зачем?
– Чтобы ты сожгла признание Курги.
Ирина повернулась к Кириллу, сунула руки в карманы шубы.
– Вацура, напомни-ка
– Кокетничает!
– подтвердила Вера.
– Когда мы ехали сюда, он говорил: сейчас ты увидишь настоящее шоу под названием «Разоблачение зарвавшейся дряни».
Кирилл с удивлением глянул на Веру. С ней происходило что-то невообразимое: губы девушки дрожали, глаза горели мстительным огнем. Она была похожа на боксера, готовящегося в последнем раунде добить своего противника.
– Помолчи, - тихо посоветовал ей Кирилл.
Ирина не смогла скрыть, что слова девушки ее задели.
– Вы рано начали веселиться, - сказала она.
– Самое смешное наступит тогда, когда на вас наденут наручники.
Она вовремя успела повернуться к Вере спиной: в нее полетел снежок, а затем раздался язвительный смех.
– Воровка! Убийца!
– вслед Ирине кричала Вера.
Кирилл не без труда затолкал ее в машину, сел сам и загнал «Лексус» во двор, на почтительном расстоянии объехав труп Земцова.
– Ты не горячись, - предупредил он Веру, лицо которой полыхало, словно после бани.
– А получше следи за Вешним, иначе Ирина перережет ему горло.
– Не успеет, - легковесно ответила Вера.
Вешний то ли в знак согласия со словами Кирилла, то ли возражая ему, замычал и задергался. Вера повернулась к нему и стала гладить его по кудрявой голове.
– Вихрастый ты мой!
– нежно говорила она.
– Измучился, по свободе истосковался. Наверное, писать хочешь? Пообещай, что признаешься во всем, и мы сразу выпустим тебя в туалет. Ты только представь, какой он хороший, уютный, с замечательной круглой дыркой в полу…
Вешний одобрительно мычал и энергично кивал.
Белкин, сидящий в беседке, спокойно наблюдал за машиной. Он грыз семечки, которые методично вынимал из кармана пуховика, и сплевывал шелуху во все стороны. На его лице отразилось удивление, когда из машины вышел Кирилл, но он не приветствовал его и не пошел к нему.
Ирина шла по ноздреватому снегу, перешагивая через лужи, и нервно разговаривала по мобильнику с дежурным по отделению милиции:
– …вы хорошо поняли, что я вам сказала? Я не знаю, где он болтался и что делал, но машина изуродована до неузнаваемости! Кроме того, бесследно исчез мой водитель, и я склонна предположить самое худшее… При чем здесь гибэдэдэ? Здесь сплошная уголовщина, вы понимаете меня? Может, с вами по-английски изъясняться?..
Она в сердцах сплюнула и швырнула мобильник в раскрытый саквояж.
– С ума все посходили! Милиция вообще не хочет работать!
Кирилл подошел к Белкину.
– Здорово, - сказал он, протягивая руку.
Белкин отреагировал на появление Вацуры так, словно они расстались только что и при весьма заурядных обстоятельствах:
– Здорово. Семечек хочешь?
– Люда где?
– Спит.
– А эти двое здесь?
– Кто?
Кирилл видел - Белкин ведет себя не вполне нормально.