Шатун
Шрифт:
– За вас, дорогие мои!
– сказала она.
– Я вас всех очень люблю!
Залпом выпила, поставила рюмку на стол, ахнула и, закусывая бутербродом с икрой, как бы мимоходом спросила:
– А где Земцов?
Никто не смог ответить ей вразумительно, где Земцов. В гостиную зашел Курга. Он положил рядом с самоваром пачку кускового сахара, спросил, что еще нужно, и бесшумно удалился.
– Я сейчас вспоминаю, как в восьмом классе мы ездили на дачу к Земцову, - сказала Люда, разделывая селедку.
– Помните, как мальчишки чуть не спалили сортир? А как Земцов пытался подвесить
– А я об этом уже и забыла, - перебила ее Ирина и снова стала ходить вдоль стола. От движения невесомая туника развевалась, что подчеркивало безупречное качество платья и его дороговизну.
– Кстати, о даче. Именно ради безопасности я построила свой загородный дом из кирпича. Три этажа - и все из кирпича. Крыша - испанская металлочерепица, бетонный подвал, гараж… Словом, никакого дерева.
– А я пока только проволокой свои шесть соток опутал, - ввязался в разговор Пирогов. Ему было неприятно, что Люда вспомнила о глупейшем эпизоде его детства, и он пытался увести разговор в другую область.
– Председатель такой дурной попался, требует бабки на проведение электричества. Знаете, какую он сумму заломил?
Никого не интересовало, какую сумму заломил дурной председатель, включая и Белкина, который опять заснул. Ирина нервничала, ожидая появления Земцова, и думала, что скрывает свое состояние постоянным движением вокруг стола.
– Налей еще!
– попросила она Вешнего и кинула маслинку в рот.
«Если он войдет и открыто заявит, что у него в кармане каким-то образом оказалась пачка долларов, - думала Ирина, - то это уже вызовет у всех недоумение и неприятные вопросы. То, что и требовалось доказать…»
– Ира, а у тебя сколько детей?
– спросила Люда, украшая селедку зеленым луком.
– Двое? Трое?
«Вот же сучка! Наверняка же знает, что детей у меня нет и я вообще не замужем!»
– А у меня один спиногрыз, - за Ирину ответил Пирогов.
– Такой клевый малый, только писается часто. А мы с женой решили не мучить себя стиркой. Если колготки мокрые, то сразу их кидаем на батарею. Десять минут - и они сухие. И так их можно хоть сто раз использовать без всякой стирки. И порошок экономится, и время. Правда, запах в квартире плохой. Да мы с женой уже привыкли, не замечаем.
– У меня уже двое, - будто думая вслух, произнесла Люда.
– Старший в третий класс ходит. Между прочим, в нашу школу.
– Ой, как же скучно вспоминать школу!
– сказала Ирина.
– Когда я была генеральным директором «Титаника», то хотела обеспечить все классы нашей школы компьютерами. Так сказать, отблагодарить наших бездарных учителей.
– Почему же не обеспечила?
– спросила Люда, выставляя очередное блюдо на середину стола.
– Мой Вовка сейчас бы на компьютере учился.
– А разве ты не знаешь, что случилось с моей фирмой?
– удивилась Ирина и даже покачала головой: мол, стыдно не знать о том, что должны знать все.
– Ее ограбили. Унесли несколько миллионов долларов.
Пирогов присвистнул и схватился за голову. Вешний, собаку съевший на лжи, недоверчиво взглянул на Ирину. Наткнувшись на ее взгляд, он с соболезнованием покачал головой и макнул
«Если Земцов не признается, что нашел сверток, - думала Ирина, поглядывая на входную дверь, - то я объявлю, что у меня пропали деньги, и потребую, чтобы все друг друга обыскали. Вечер, конечно, будет испорчен. Но это стоит зрелища, как Земцов станет оправдываться, лепетать, шлепать своими пухлыми губами и краснеть…»
Глава 20
С виду это была обыкновенная авторучка. Но, свинтив верхнюю часть, можно было обнаружить вмонтированное в дно трубки тридцатикратное увеличительное стекло. Земцову эту штуку подарили в день выпуска из юридического института, и он всегда носил ее с собой - что за сыщик без лупы!
Он убрал с разделочного стола огромный мясницкий топор, сел на табурет, развернул конверт и вынул из него стопку долларов, будто собирался готовить из них некое экзотическое блюдо. Сначала он пересчитал и бегло просмотрел все купюры. Тридцать штук, достоинством сто долларов каждая. Итого - три тысячи баксов. Ого-го!
Земцов усмехнулся, покачал головой и подумал: «Ну, Ирка! Ну, стерва! Что только не придумает, чтобы меня заарканить. И зачем я ей нужен?»
Тут ему в голову пришла мысль, что Ирина догадалась о его намерении выдавить из нее деньги вкладчиков и сунула ему в карман банальную взятку. Он не стал размышлять, насколько эта мысль здравая, и принялся искать ответ на главный вопрос: есть ли в этой стопке меченые купюры, контролируемые экономической контрразведкой ФСБ?
Приставив к глазу лупу, он склонился над столом и стал просматривать купюры одну за другой. Несколько лет назад, когда финансовая пирамида «Титаника» стала ворочать миллионами, ФСБ через подставное лицо внесла в фирму большое количество меченых долларов, чтобы проконтролировать движение финансов и уличить «Титаник» в мошенничестве. Но не успела довести дело до суда. Руководители «Титаника» неожиданно объявили об ограблении фирмы и своем банкротстве. Несколько сот тысяч долларов с метками ФСБ пропали. Это был самый позорный провал контрразведчиков за последние годы.
Земцов в то время служил в управлении по экономическим преступлениям МВД и был хорошо осведомлен о провале коллег из ФСБ. Он никому не рассказывал, что неуловимая Ирина Юрьевна Гончарова - это его одноклассница, которая в школьные годы не один раз пыталась взять штурмом его сердце. И, конечно, он никому не раскрывал своего плана, который вынашивал несколько лет.
У Земцова голова кружилась от той мысли, что он может раскрутить самое скандальное дело десятилетия. Если бы ему удалось доказать, что никакого ограбления «Титаника» не было и деньги вкладчиков по-прежнему у генерального директора, то Земцов стремительно пошел бы вверх по служебной лестнице. Заветная должность начальника управления была бы ему обеспечена…