Шатаут
Шрифт:
Когда он поднялся и направился к выходу, я следила за каждым его шагом. Прямо перед тем, как свернуть за угол, он обернулся и проговорил:
— Надеюсь, ты будешь в порядке, Хэдли.
Затем он исчез. Не думала, что эти слова будут сопровождать меня, пока я буду взрослеть, но знала, что они что-то значили для меня. Новый поток слёз ринулся вниз по моим щекам.
— Я позвоню твоей маме, чтобы она забрала тебя. Думаю, теплая ванна и немного мороженого помогут этим царапинам быстрее зажить, — она подмигнула мне.
Пока она говорила по телефону, слова: «Надеюсь, ты будешь в порядке, Хэдли» крутились в моей голове. Он действительно имел их в виду. Ожесточение, которое я чувствовала к нему, рассыпалось на куски. Эти
Глава 1
ЛГУ (прим.: LSU — Луизианский Государственный Университет) был всем, на что я надеялась и о чём мечтала. Что ж, учитывая, что я успела увидеть только подъезд к кампусу и внешнюю часть здания своего общежития, это всё равно выглядело идеально. Территория была ухоженной, трава зелёной, и отовсюду медленно стекались студенты, готовые погрузиться в свой первый семестр учёбы. Волнение бурлило во мне, нервы звенели. Я понятия не имела, чего ожидать, но меня преследовало чувство, что это будет совсем не то, что я воображала в своей голове. В колледже вряд ли будут профессора, которые станут вам лучшими друзьями, потому что вы им очень понравитесь. Но не будет и злых девиц, которые будут считать вас другим сортом просто потому, что вы им не понравитесь, и которые не будут позволять вам сидеть за их обеденным столом.
Ну, наверное…
Я не могла представить, что здесь хоть что-то будет похоже на школьную жизнь. Теперь мы стали взрослыми и занимались взрослыми вещами. Например, заставляли себя просыпаться перед уроком. И не потому, что родители сказали нам об этом, а потому, что это было ответственным делом. У нас появилась работа, помогающая оплачивать всякие желанные штучки самостоятельно, потому что мамы и папы не было поблизости, чтобы вручить нам двадцатку. Это был реальный мир. Ну, вроде того. Та его часть, где наши родители всё ещё были рядом, готовые поймать нас, пока мы учимся ходить самостоятельно. Правда не было никакой поддерживающей руки, только шаткие шаги, через которые мы пытались понять жизнь за пределами знакомых нам домов. Миг до того, как нас вытолкнут за дверь и скажут: «Теперь живи».
Оказаться в чужом месте может быть страшно. Но я не боялась. Я была готова побеждать и стать тем, кем должна. Эмм… кто бы это ни был. Для меня старшие классы школы не были заполнены слетами чирлидеров, танцами или футбольными играми. Я сосредоточилась на том, чтобы как можно скорее выбраться из своего городка. Что означало уткнуться в книги и держаться подальше от толпы. Почти подвиг, но на самом деле это было не сложно, поскольку меня никуда и не приглашали.
Я осознанно, даже стратегически, выбрала этот университет, исходя из удаленности от дома. Он находился достаточно далеко для того, чтобы мне пришлось стоять на собственных ногах. Я не могла позволить себе мчаться домой, когда что-то доставит мне дискомфорт, и искать утешения у родителей. Но всё-таки и достаточно близко, чтобы могла доехать до дома меньше чем за сутки. У меня все было спланировано. Я собиралась быть сама по себе. Я хотела оставить Афины далеко позади и стать кем-то другим, помимо девочки, которую все знали с дошкольного возраста.
А потом моя мечта рухнула.
После того, как меня приняли в ЛГУ, по школе распространились слухи, что кое-кто, от кого я отчаянно пыталась сбежать, получил полную стипендию в том же университете. Мои надежды на побег сменились планами того, как избежать столкновения с этим человеком. Колледжа моей мечты больше не существовало, и я отчаянно желала найти другое место для получения образования. Моя мама была единственной, кто знал о том, что я чувствовала, и, если бы не она, то прямо сейчас я бы здесь не стояла, готовясь познакомиться со своей новой соседкой по комнате. Мама сказала, что ЛГУ — это огромный университетский городок. Вероятность столкнуться с кем-то знакомым была очень
Невысокая девушка с мягкой волной длинных каштановых волос помахала мне рукой, когда я очутилась в выделенной мне комнате.
— Привет, я Аврора Диллон.
— Я — Хэдли? — отчего-то прозвучало как вопрос.
Я неловко потянулась, чтобы пожать протянутую руку Авроры. Моя новая соседка в моей новой комнате в общежитии, в моём новом кампусе. Мы обе выжидающе посмотрели друг на друга, я понятия не имела, что сказать. Задать ли общие вопросы, например, какой твой любимый цвет? Любишь ли ты пиццу? Расскажи мне о своей семье. Вещи о которых спрашивают своего нового лучшего друга, с которым познакомились за пять минут до вашего первого дня в детском саду. Да уж, тогда это было бы намного проще.
Аврора смотрела вниз, переминаясь с ноги на ногу. Мое первое впечатление — она была застенчивая. Отлично, два застенчивых человека. Кажется, собиралась получиться парочка века.
— Итак, — я сделала паузу. — Как тебе здесь?
Длинные ресницы взметнулись вверх, и Аврора искренне мне улыбнулась.
— Вроде неплохо. Хотя немного жарковато.
— Ты не с юга?
— Ох, нет. Я из Монтаны. Там не так жарко, как здесь.
Она была права. В Луизиане было убийственно жарко десять месяцев в году. Казалось, иногда влажность превышала сто процентов. Катастрофа для моих вьющихся волос, но я не могла представить себе жизни где-нибудь ещё. Ничто не могло сравниться с нашими людьми, нашей едой и южным гостеприимством. Я прожила в Джорджии всю свою жизнь, но была уверена, что Луизиана ничем не отличалась.
— Ты, как я понимаю, откуда-то поблизости?
Я отрицательно покачала головой. Мои короткие волосы защекотали щеки.
— Несколько штатов отсюда.
Она кивнула, затем снова воцарилась тишина. Если так будет проходить мой семестр, прожитый с ней, это будет… хм… просто потрясающе, да уж. Не знаю, какой я представляла себе жизнь с соседкой по комнате, но точно не такой. Я ожидала больше объятий, смеха, поедания мороженого, пижамных вечеринок, совместных учебных занятий и глупых историй о том, как с нами заигрывают парни из колледжа. Аврора, похоже, не увлекалась этим. У неё были светло-каштановые волосы, точно не крашеные, крапинки веснушек на алебастровой коже и ноги, тянущиеся, казалось, несколько километров. Я уже могла предвидеть это. Никаких дней, проведенных на пляже, с этой бледной цыпочкой.
Избегая зрительного контакта с застенчивой девушкой, я оглядела маленькую комнату. Две односпальные кровати, два комода и два небольших стола занимали большую часть пространства. Было ясно, что Аврора уже заняла часть комнатушки, поэтому я указала на свою половину и сказала:
— Ну, думаю, я начну распаковывать вещи.
— Да, я тоже, — кивнула она.
Я повернулась к груде вещей, которые притащил мой отец. Многие родители, как правило, оставались со своими детьми в первый день их жизни в общежитии, обустраивая комнаты и посещая магазин, чтобы купить необходимые вещи. Хоть мои родители и приехали вместе со мной, желая попрощаться перед тем, как не увидят меня следующие пару месяцев, я сказала им, что хочу все сделать сама.
Мама спорила, аргументируя тем, что это её родительское право — помогать распаковывать вещи в моём первом общежитии. Папа назвал ее драматичной и сказал, чтобы она убрала когти и позволила мне вырасти. Я улыбнулась ему и шепнула «спасибо», пока он утешал мою мать. Она рыдала, когда он провожал её до машины. Если честно, мне было грустно. Я не хотела уезжать из дома, но и не хотела оставаться там до конца своей жизни. Осознание того, что я становлюсь взрослее, было для меня тяжёлым открытием. Я постоянно боролась с собой, терзаясь между желанием оставаться маленькой девочкой под защитой родительских крыльев, когда мне это было нужно, и тем, чтобы быть взрослой и наслаждаться совершенно новым чувством свободы, которая сопровождалась и новым набором обязанностей.