Шарлотт-стрит
Шрифт:
Рядом с подушкой лежал золотистый конвертик с надписью «Джейс». Я открыл его и улыбнулся: Зои справилась с поручением.
Дэв будет в восторге, если мы все-таки встретимся.
Не сейчас, впрочем. Не сейчас, когда я сдался и снова работаю в Сент-Джонсе. Скоро я буду готов к встрече, но пока надо уладить еще кое-какие дела.
В первую очередь устроить собственную жизнь.
Понедельник. Пятнадцать минут шестого.
И вот я снова в Постмен-парке. Я не знал, что еще предложить; к тому же
Стояла пасмурная погода, такая, когда все предметы кажутся чуть-чуть размытыми. Я пришел минут на пятнадцать раньше. Ненавижу опаздывать. Мне проще прийти за час, чем заставлять кого-то ждать хотя бы пять минут. Дэв всегда говорил, что мы не опаздываем, пока не опоздали. Я понимаю, что он имел в виду, и согласен с ним, но поступать так не могу. Единственное, что в моих силах сделать, чтобы меньше нервничать, — это приходить заранее.
Я пнул жестяную банку поближе к стене. Наверное, следовало бы поднять ее и бросить в урну, но я посчитал, что и так продемонстрировал достаточную сознательность. Потом я проверил, заметен ли уже пар от дыхания.
И тут до меня дошло, как я нервничаю.
Я остановился и посмотрел на памятник Героическому самопожертвованию.
Уильям Гудрап, сигнальщик, шестьдесят лет.
Погиб на мосту Кингсленд-роуд, пытаясь спасти рабочего от смерти под прибывающим из Кью поездом.
Наверное, я видел эту табличку сотню раз.
— Джейсон?
Я обернулся. Дэмиан стоял у края газона. На нем было короткое пальто из тех, что в журналах рекламируют мужчины, стоящие на взлетной полосе рядом с «ягуаром», на заднем сиденье которого блондинка в солнечных очках с повязанной шарфом головой делает вид, что зажигает сигарету. Из-под шарфа, кашемирового, я думаю, выглядывал кусочек идеально чистой голубой рубашки.
— Как дела? — поинтересовался он — надо сказать, довольно холодно и без вопросительной интонации.
— Нормально, — небрежно ответил я. — Спасибо, что пришел.
«Спасибо, что пришел»? Он сам меня позвал.
— Сегодня прохладно. Ты за рулем или?..
— Я не вожу машину, — бросил он так резко, что я едва не отшатнулся. — Послушай, сейчас ты еще раз задашь свой вопрос, я на него отвечу, и все. Я не собираюсь вступать в долгие беседы. Я хочу покончить с этим. Для собственного спокойствия.
Я кивнул.
— Что же, тогда давай. Задавай свой вопрос.
Я перенес вес с одной ноги на другую.
— Это уже не важно. Все это позади.
— Что позади?
— Что бы ни было. Я был в каком-то странном положении. На меня столько навалилось. Прошлое. Настоящее, не совсем соответствующее моим мечтам. И будущее, вполне соответствующее настоящему.
— Задавай свой вопрос.
— Вовсе не обязательно…
—
Я посмотрел на него. Он уставился в землю. Кажется, я был ему зачем-то нужен, чем бы ни было это «что-то».
К черту. Почему бы и нет?
— Так кто эта девушка? — спросил я.
— Я встретил ее на свадьбе, — ответил он.
Мы сели на скамейку, делая вид, что хотя мы друг на друга и не смотрим, это совсем ничего не значит.
— Она была подружкой невесты, и на ней было самое ужасное платье, какое я видел в жизни. Обычно на подружках невесты хорошие платья, но она выглядела как Энн Хэтуэй в одной из своих ролей. Понимаешь, иногда что-то может быть слишком зеленым. Мы сидели за одним столом, и я совратил ее сесть рядом со мной.
«Совратил». Он на полном серьезе использовал это слово.
— А чья была свадьба? — поинтересовался я, особенно не думая, что говорю, просто чтобы показать дружеский интерес, но Дэмиан зло посмотрел на меня.
— Я уже сказал, что не собираюсь вступать в продолжительные беседы. Я отвечу на твой вопрос, потому что мне самому это нужно, но не собираюсь отвечать на все вопросы. Какая разница, чья это была свадьба? При чем тут это вообще?
— Продолжай, — сказал я, глядя вместо него на урну. — Извини.
— Это была свадьба подруги, так пойдет? В Беркшире. Ладно, эта подруга еще и моя клиентка. Она усадила меня за этот стол и подмигнула. Она знала, что мы с ней поладим.
— Ты и девушка.
— Я и… девушка, да. Я выпил и, может быть, слишком расслабился. Обручальное кольцо я не ношу, а ей хотелось интрижки.
Он произнес все это так, будто репетировал. Будто он много раз повторял эти фразы дома в надежде на то, что, если сумеет произнести их совершенно бесстрастно, они утратят свой смысл. Или, может быть, это была легенда и он собирался ее придерживаться. Повернувшись к нему, я увидел, что он без всякого выражения смотрит прямо перед собой.
— Там на столах лежали фотоаппараты. Эти…
— Одноразовые?
— Да, одноразовые. Смысл был в том, чтобы мы фотографировали друг друга, а в конце вечеринки отдали фотоаппараты хозяевам. Хороший способ отпустить фотографа пораньше и сэкономить фунт-другой. Не важно, я взял один и сделал снимок нас вместе. Потом ей захотелось потанцевать; заиграло что-то из «ЭйСи-ДиСи»; она сказала, что это лучшая песня всех времен или как-то так…
— «Снова в черном»? — уточнил я.
Он покосился на меня.
— Честно говоря, не знаю. Я сказал, что терпеть не могу эту песню, но она заставила меня встать. А потом она посмотрела на меня, и… не знаю, тогда мне казалось, что это правильно.
Господи. Я смотрел на фотографии. Но я не думал о том, что было сразу после того, как они были сделаны, не думал о том, чего не мог видеть. Неожиданно я понял, что мне не нравится произошедшее между двумя снимками, отчасти потому, что это время принадлежало Дэмиану, а не мне.