Шарлотт-стрит

Уоллес Дэнни

Еще там было написано: «Никогда в жизни я больше не буду слушать советы от мудрых не по годам девиц у канала в Кэмдене, или в автобусе, направляющемся в Блумсбери, или в кафе рядом с моим домом. Потому что ты встречаешься с самой большой скотиной в Англии».

От моих мыслей меня отвлек монолог Пола, злобно пытавшегося выразить мало интересовавшее меня мнение.

— В некотором роде я вами восхищаюсь, — говорил он, — на этом месте я дал ему по морде. Ну, почти дал. Во всяком

случае, я собирался. Но — ха-ха — знаете, ребята, я никогда не смогу делать то же, что и вы.

Он покачал головой, не глядя на нас. Его вид говорил «да, я действительно только что это сказал, и все на этом» и еще кое-какие фразы, подтверждавшие, как он собой доволен. Мне было не слишком приятно.

Я молча уставился на сцену, яростно сжимая горлышко бутылки.

— И… много народу приходит посмотреть на твоих кукол? — с рассеянным видом поинтересовался Дэв.

Пол моргнул в притворном изумлении.

— Должно быть, это замечательная работа. Я бы тоже хотел играть целыми днями: наверное, очень помогает от стресса, за исключением случаев, когда нити рвутся, — вот это, должно быть, действительно стресс.

Пол тут же понял, к чему клонит Дэв.

— А ты чем занимаешься? — поинтересовался он.

— Работаю на министерство обороны. Не могу сказать больше. При данных обстоятельствах.

— Намекаешь, что ты из МИ-6… И почему мне кажется, что на самом деле ты сидишь на ресепшен в привокзальном отельчике.

— Ха-ха! — рассмеялся Дэв. — Так когда твое следующее шоу?

— Театральное представление, — поправил его Пол. — Это театр.

— У меня есть племянник, ему четыре года, и он обожает марионеток. Я приучил его к Маппетам. Он их обожает!

— Маппеты — это не совсем то, чем я…

— Так когда ты понял, что тебя интересуют Маппеты?

Я поймал взгляд Эбби. Она наслаждалась происходящим.

— Не уверен, что мальчик оценит мой подход.

— Ты ищешь подход к мальчикам?

— Очень смешно.

— Какая из марионеток твоя любимая? У тебя есть обезьянка?

— Ты так самоутверждаешься? — спросил Пол.

Тут Эбби стоило бы сказать: «Успокойся, Пол, ты вел себя как скотина, не к месту демонстрировал свое превосходство, успокойся, это мои друзья», — но вместо этого она сказала:

— Пол прав: вам надо повзрослеть. Обоим.

— Если он ее парень и живет в Лондоне, почему она в тот раз ночевала у нас?

Мы стояли на балконе и смотрели, как рабочие выносят звукозаписывающую аппаратуру.

— Они то расстаются, то снова вместе. Должно быть, тогда они как раз расстались. Кроме того, у него сложный характер. Иногда проблема бывает в этом.

Не знаю, каким

я представлял себе парня Эбби. Я думал, что он будет довольно обычным. Слегка зажатым. Что ей в нем импонируют какие-то не очень очевидные черты. И искренне был бы рад этому. Так, как радуешься, видя, как невероятно стильные японки ходят по Шордитчу под ручку с неуклюжими чуваками.

Меня раздражало то, что он оказался здесь, в нашей компании, без предупреждения. Из счастливого трио мы превратились в явно не сыгранный квартет, и все это благодаря какому-то кукольнику.

Казалось, что Эбби одновременно и хотела, и не хотела, чтобы мы с ним знакомились. Так или иначе, она не искала нашего одобрения. Может, ей нужно было наше неодобрение? Неожиданно кто-то хлопнул меня сзади по плечу.

— Все в порядке?

— Майки! — обрадовался я. — Как ты, дружище?

Я раньше никогда так не говорил. Майки был один, если иметь в виду его группу, но вокруг него крутились люди, жаждавшие с ним пообщаться.

— Неплохо!

Тут он заметил Дэва.

— Майки.

— Дэв, — неожиданно уверенно ответил тот, — я тоже в некотором роде музыкант.

О Боже.

— Правда? И что ты играешь?

— Вообще-то музыку.

Майки кивнул, как кивают люди, желающие показать, что они поняли только то, что вообще ничего не поняли, и повернулся ко мне.

— Мы должны тебя поблагодарить.

— Что? Да не за что вам меня благодарить, — скромно ответил я, но приготовился с определенным удовлетворением выслушать все, что он мне скажет.

— Нет, друг. Ты теперь часть нашей истории. Мы присовокупили твою статью к двум сотням дисков с нашим синглом, сами разнесли их по городу, и один из них оказался вкупе с другими дисками на столе одного парня. Он твою статью заметил, взял диск с собой, послушал его в машине и тем же вечером позвонил нам.

Я широко улыбнулся. В некотором роде ему надо было бы благодарить Эбби.

— Мы попали на радио, потом оказались здесь с более продвинутой группой, и журналисты говорят, что мы новые… как их…

— Кто такие «Каких»? — спросил Дэв, но мы ведь слишком крутые, чтобы отвечать на его вопрос.

— Все налаживается, друг! Я вчера сказал Филу, что Джейсон должен стать нашим официальным биографом. Ты знаешь, как все начиналось! Он сказал, что я бегу впереди паровоза…

Я видел, что люди за его спиной следят за нашим разговором. Майки же становился кем-то важным, и они чувствовали это.

— Так что в любом случае за нами долг. По пиву? — предложил он на прощание — многообещающий двадцатилетний музыкант, — так, будто я тоже что-то собой представлял.