Шарик
Шрифт:
Он заглядывает и говорит просто: "Что не заходишь? Идем чай пить".
Не обижается. Вздыхаю с облегчением и иду пить чай.
– Котенка не хотите? Пушистый, красивый, ест все, к туалету приучен...
– пытаюсь заинтересовать очередного дяденьку. Благодаря своей "хронически беременной" Зайке я уже обзавелась на заводе кучей "родственников по кошачьей линии". Кто-то отшучивается, кто-то берет, а потом рассказывает об успехах своего питомца.
У
У некоторых котят с самого начала такие грустные глаза. Даже когда они играют.
Я вообще странный человек. Не могу заводить себе друзей. Да нет, с общительностью все в порядке - я не могу поддерживать дружбу. Моей любви к одиночеству помогает и автобус 4-го маршрута. Он ходит настолько редко и бессистемно, что должно происходить нечто из ряда вон, чтобы вытащить меня из родного Круторожино. В нашем спокойном городе подобное происходит редко.
Короче, долгое время источником новых впечатлений для меня зачастую служили:
во-первых, работа и общение с дяденьками;
во-вторых, великолепные закаты и восходы в степи по дороге на работу;
в-третьих, огромное количество книг, читаемых без разбору и без системы: детективы, классика, фантастика, любовные романы и т.д.;
в-четвертых, заводские кошки-собаки, промасленные, грязные, вечно голодные и счастливые.
Собак я вообще боюсь с детства. И многие собаки утвердили меня в таких мыслях. Но как можно испугаться длинноногого, нескладного пса непонятного цвета, который при виде тебя скачет, изо всех сил виляя хвостом, и от переизбытка чувств пытается положить тебе лапы на новые джинсы. И иногда ему это удается. Шарик, скотина, или как его там!
Я носила ему кости и прочие куски.
Мне кажется, в человеке не заложена чистая, бескорыстная благотворительность, просто нам нравится видеть искреннее проявление чувств, истинную радость, истинную благодарность... Купить истинную преданность. Хотя бы собачью.
Стараясь показаться нужным,
Тебя догонит в полпрыжка.
Все прелести любви и дружбы
За половину пирожка.
Его сбила машина. Водитель, сдавая назад, не заметил собаки. Мужики принесли "Шарика" в цех, положили в коридорчике. Он лежал там несколько дней, ничего не ел, скулил от боли, зализывал переломанные, неестественно вывернутые лапы, и... когда я подошла к нему, он приветливо завилял хвостом.
"Сделай что-нибудь", - просили мужики. А что я могла сделать...
Обломок трубы вскоре прервал его мучения. Не
А после - в ТМЦ у меня объявился "крестник". Собачий. Явный родственник того, длинноногого.
Сижу я как-то зимой в кабинете, одна на всем этаже. Страшновато. Вьюга за окном гудит, тополиной веткой по стеклу шкрябает. "То, как зверь, она завоет. То заплачет, как дитя", - кружится в голове.
Слышу, и правда - плачет. Прислушалась, вышла в коридор - громче. Спустилась по лестнице, темно, не видно ничего. И тут, у входной двери, где намело порядочно снега, увидела щенка. Наверное, выскочил из цеха с кем-нибудь, а как обратно попасть, не знает. Нашел более-менее теплое место, а домой хочется.
Взяла я его к себе в кабинет, а он и не дергается, не вырывается, скулит только. Положила его к батарее, замотала в старую свою кофту, что служила тряпкой для пыли. Лежит кутенок, не двигается, лишь иногда дернется судорожно и снова замрет. Даже скулить перестал.
А мне уже уходить пора. Завернула неподвижное тельце в кофту, понесла в цех. Думаю, там хоть в тепле... Но не успела я опустить его на земляной пол транспортно-механического цеха, как, почуяв родные солярные запахи, щенок вдруг "оттаял", тявкнул и поковылял "домой" за станок.
Как-то раз я скармливала собакам булки - свежие, вкусные. На работе не съела, а домой нести не хотелось. Собаки просили, становились на задние лапы, заглядывали в глаза. Когда я подняла голову, увидела, что самый "собачий" взгляд был у сторожа, странного человека без одной ноги. Мне стало стыдно. Но булки кончились.
Дышите. Сильнее, пока не загудит. Да хватит, хватит! Сразу видно, что трезвый человек, бояться ему нечего. Вот, видите - "готов", идите, работайте, да не пейте на рабочем месте - утром опять дышать придете.
Новенький.
Одна самогонщица, продававшая товар без отрыва от производства, оправдывалась: "У нас весь подъезд гонит, а я живу на пятом этаже, до меня никто не доходит".
До меня тоже не доходит, как можно почти семь лет стесняться, тяготиться такой пустой и скучной работой, мечтать бросить ее ко всем чертям и найти что-нибудь этакое... и вдруг, когда "час избавления так близок", пожалеть о ней.
Да нет, не о работе, а о себе, той, что останется там, в этом кабинете, с его "несдвигаемым" сейфом, аппаратом и журналами.
– Не забывайте меня, дяденьки. Дышите. Да нет, не так, а как будто шарик надуваете...
P. S. Медосмотр прошел... Дата 23. 01. 2003 г. Подпись...