Шарик
Шрифт:
Но это еще не так страшно. Поработай с мое, и за тобой день и ночь будут ходить тысячи тысяч призраков голодных, плачущих детей и жен, выгнавших безработных мужей. А за ними и тени несчастных дяденек, что горючими слезами будут капать на твою неокрепшую юношескую совесть.
Ночь. Я, вся в черном, крадусь по темной извилистой улочке, прижимаясь к стенам домов. Сдерживая прерывистое дыхание, на носочках медленно-медленно приближаюсь к объекту. В руках у меня автомат. И большая бутылка водки. В сумке патроны и соленые огурцы. Вперемешку.
Жертва дремлет у телевизора над чашкой чая. Это Водитель. Он отдыхает перед новым
Моя тень вырастает на стене и закрывает добрую половину обойных лютиков. "Ну, - зловеще говорю я, - допрыгался!" И приставляю дуло автомата ко лбу Водителя. Тот спросонья не может понять, в чем дело, и только вжимается в кресло. "Пей!" - почти что ласково говорю я. "Нет...
– не может прийти в себя Водитель, - не буду, мне завтра на работу", - лепечет он. "Пей, - говорю я настойчиво.
– Бегом!" Дрожащими руками Водитель наливает водки и обреченно вливает ее в себя. "Еще!
– командую я.
– Пошевеливайся!" Водитель приканчивает бутылку и тихо валится под стол. Я разражаюсь злобным смехом и лечу домой. О, завтра наступит мой триумф - я поймаю его! Он дыхнет до гудка! Он распишется в протоколе!
И вот тогда - только тогда - меня будет мучить совесть.
Не дышите...
Было и так. Попался человек (в который раз), выгнали его, а он взял да повесился. И что? Работа такая...
Есть такая порода людей - склочники. Ну, выпил - не приходи на проверку, "сломайся", перемонтируй машину, ведь уйду в десять. И все знают. И все на всемогущий Авось надеются.
Приходит дяденька с "запахом", не успела я его записать и дать аппарат, как он уже унесся, окрыленный счастьем. Но мой звонок по местному телефону прервал его полет. Он вернулся. Грустный. Обиженный. Дыхнул. "Алкогольное опьянение" - выдал аппарат.
"Не верю!" - закричал дяденька, переплюнув самого Станиславского. Благо натренировался уже. Талант не оценили. Уволили. Дяденька обиделся и подал в суд. То есть и уволили неправильно, и аппарат неисправен, и сама процедура проверки проходила не так, как надо... Да мало ли...
Во-первых, опоздал адвокат. Видимо, он так долго уверял дяденьку, что дело плевое - раз, два и... Адвокат - молодой тип с торчащими розовыми ушами и внешностью неудачника. Внушительно.
Может, дяденьку и неправильно уволили, но пьяным видели многие. И аппарат тут был явно ни при чем.
"Ну, вы же были пьяным?" - спросил судья. "Я считал себя трезвым",парировал дяденька.
100, 200, 300 граммов - считалочка...
А я? Кем я-то себя считаю? Медсестрой, инспектором, работником завода, вообще непонятно кем и как.
Я, живущая в поселке с поэтичным названием Круторожино, где нет ничего, кроме почты, магазина и издыхающей библиотеки. И где каждый день от взрывов содрогаются дома и позвякивает в шкафу посуда - это взрывают камень в карьере. Снег зимой тут чернеет, летом часто трудно дышать пропыленным воздухом, а облака пыли, встающие над карьером, напоминают атомный взрыв. Это такое своеобразное развлечение - любоваться на них с балкона.
Но самая главная достопримечательность поселка - это дурдом за линией железной дороги. И ведь никто даже не
Но продолжим характеристику: я, живущая в 10 минутах ходьбы от работы и постоянно на эти 10 минут опаздывающая. На работе читающая книги и плетущая что-нибудь из бисера, пока не видит начальство. Я, не берущая взяток, что я знаю вообще о жизни? Что я знаю о том, отчего люди пьют, выпивают, спиваются?..
Я знаю много и ничего. Я видела людей, допивающихся до глюков, до черноты - это когда лицо черного цвета и человек не может остановиться, но и продолжать он тоже не может...
Поругался человек с женой, запил, ну, или запил, а потом поругался с женой - не суть важно. А тут еще беда - нога болит по-страшному, значит, обезболивает...
Раз попался, другой... Выгнать - начальству жалко: больно хорошо работает мужик. Но терпение кончилось - попался - выгнали.
Черный. Осунувшийся. Трясущийся. "Можно я на кушетке до автобуса полежу?" Огромный, в пальто с испачканным локтем он лежит на клеенчатой кушетке в моем кабинете до восьми тридцати. Поднимается:
– Дай пятерку на маршрутку, - вымученно так.
– Вы же на заводском (автобусе), вам - выпить, - уличаю я.
– Да, - просто говорит он.
Вы бы отказали?
Записывая каждый день приходящих/уходящих, чувствую себя летописцем. Откроешь журнал пятилетней давности. Мало кто остался. Шофера- они такие: жизнь на колесах. Пусть даже и по кругу - "расстояние 1,5км" - от карьера до дробилки и обратно, и снова...
Но это для так называемой "технологии" - БелАЗисты, бульдозеристы. Разница между ними и остальными, "вольными" птицами, просто бросается в глаза. "Технология" ходит командой, стаей, остальные - единоличники, "пятидневщики" - и одеты поцивильнее, а некоторые даже щеголяют с барсетками и папками для бумаг - элита. Хотя истинная элита, аристократия - это водители легковушек. Прибывают позже, зачастую с гордым, прямо-таки надменным видом - как-никак начальство возят. Как один, весьма противный, водитель грозился: да я слово скажу директору, и завтра вас уже не будет.
Видимо, не то слово сказал...
Журнал - не только летопись, это еще и некролог. Вот - классный дяденька, работал на автобусе, разговорчивый такой, веселый... Умер от рака.
Тоже классный дяденька. Замкнутый, но улыбчивый, спокойный и непьющий... ехал на машине, слетел с дороги и захлебнулся в жидкой грязи.
Классный дяденька, который ради хохмы "помогал" мне - ставил штампик в путевки, пока я записывала фамилию. Ставил с особым смаком, с шутками-прибаутками... Поссорился с женой, закрылся в гараже и завел машину.
И сколько их - таких классных дяденек...
Дышите...
"Да сюда, сюда. Нормально дышите! Ну, что вы, в конце концов!" раздражаюсь я. Нажимаю на кнопку и снова протягиваю прибор начальнику ПТО. Тот обреченно дует. Загорается красная лампочка.
– "Расписывайтесь".
Два приведших его "свидетеля" подписывают и уносят протокол.
Весь следующий день я не выхожу из своего кабинета. Неприятно, и жалко человека, и вообще - нехорошо как-то, и...