Шарады любви
Шрифт:
Граф Линтон сел за стоявший у окна низенький столик и принялся писать послание графу Марчу. От этого занятия его на время оторвали слуги, вкатившие в комнату кровать на колесиках. Он попросил поставить ее в дальний угол и снова взялся за перо. Письмо заняло без малого две страницы. Линтон подписал его, присыпал песком непросохшие чернила и еще раз прочел.
Не вдаваясь в детали всего происшедшего с Даниэль, граф скупыми и точными фразами описал события в Лангедоке. Затем уведомил чету Марч, что намерен передать им внучку, как только позволят связанные с переездом обстоятельства. Линтон также просил
Джастин понимал, что письмо вызовет у Марчей множество вопросов, на которые они не найдут немедленных ответов. Ведь верховой нарочный опередит самого графа как минимум на несколько дней. Но все же оно подготовит Марча и его супругу к появлению внучки.
Граф отложил письмо, чтобы утром сразу же позаботиться о его доставке по назначению. А пока решил немного поспать. Положив на переносную кровать мягкий матрац, он постелил сверху чистую простыню, установил в головах высокую подушку и прикрыл все это толстым одеялом в кружевном пододеяльнике.
Оставалось перенести Даниэль на новое ложе и при этом постараться не разбудить. Линтон отодвинул ширму и подошел к спящей девушке. Она лежала спиной к нему, свернувшись калачиком. Одеяло сползло на пол, и рубашка обмоталась вокруг талии, нескромно оголив полоску тела чуть пониже спины. Граф чертыхнулся про себя и, прикрыв предательски соблазнительную наготу, попытался взять девушку на руки. Но тут Даниэль открыла глаза…
Сначала она тупо смотрела на Джастина, явно не понимая, где находится, как сюда попала и кто этот мужчина, пытающийся что-то с ней сделать. Понемногу глаза девушки начали принимать осмысленное выражение. Мелькнувшее было в них удивление сменилось страхом, тут же перешедшим в панический ужас. Даниэль открыла рот, чтобы закричать и позвать на помощь — не важно кого. Но тут услышала над собой знакомый спокойный голос:
— Не пугайтесь, дитя мое. Я просто хочу перенести вас на другую кровать. Видите ли, та, что стоит в углу, для меня коротковата. Согласитесь, не могу же я всю ночь держать ноги на весу! Право, это крайне неудобно!
Большие карие глаза Даниэль сразу закрылись, и она заснула как ни в чем не бывало. Линтон вдруг почувствовал жгучее желание наклониться и поцеловать эти тонкие веки, кое-где пронизанные тоненькими голубыми ниточками вен. Но он сдержал себя усилием воли, перенес девушку в угол, аккуратно положил на кровать и накрыл мягким теплым одеялом. Даниэль тут же вновь повернулась на бок, спиной к нему, и свернулась калачиком так, что подбородок почти коснулся коленей. Стараясь не думать, какую часть тела на этот раз оголила, несомненно, опять сбившаяся на девушке рубашка, граф Линтон разделся, лег в нагретую его предшественницей постель и мгновенно заснул…
Остаток ночи промелькнул почти незаметно. Во всяком случае, когда раздался стук в дверь и на пороге появились слуги с блестящим бритвенным тазом и подносом, Линтону показалось, что он спал каких-нибудь полчаса. На подносе стоял горячий кофейник, предвещая скорый завтрак и распространяя вокруг себя приятный аромат.
Услышав в углу легкое поскрипывание кровати, Линтон весело крикнул:
— Вы уже проснулись, Данни?
— Нет, — донесся глухой голос из-под одеяла.
— Хорошо.
Натягивая на себя гетры и сшитые на заказ бриджи для верховой езды, граф невольно улыбнулся. Он подумал, что во время предстоявшего ему и Даниэль путешествия надо будет непременно следить за тем, чтобы в их гостиничных номерах всегда были ширмы.
Не надевая рубашки, Линтон сел перед стоявшим на туалетном столике зеркалом, придвинул к себе бритвенный тазик и принялся усердно сбривать успевшую отрасти за ночь густую щетину.
— Почему вы путешествуете без слуг? — раздался из угла голос — на этот раз столь пронзительный, что граф вздрогнул и порезал себе подбородок.
Джастин чуть было не выругался с досады, но в последнее мгновение успел взять себя в руки.
— Вы же вроде бы спали! — раздраженно воскликнул он. — Или вам не известно, что разговаривать с бреющимся мужчиной нельзя?!
— Извините, сэр, но я сроду не видела мужчину, который брился бы сам, — извинилась Даниэль.
Граф вытер лицо полотенцем и повернулся к кровати. Он увидел, что девушка сидит, обхватив руками колени, и с нескрываемым любопытством смотрит на него.
— Насколько я понимаю, вы также никогда не видели мужчины без рубашки? — процедил сквозь зубы Линтон.
— Вот уж нет! Такое мне приходилось лицезреть очень даже часто! — с озорной улыбкой проговорила Даниэль. — У нас в имении. И особенно — летом.
— Что ж, это к лучшему, — продолжал раздраженно ворчать граф. — По крайней мере, я не оскорбил вашей девичьей стыдливости.
— А вы уверены, что она у меня есть? — весело воскликнул шаловливый голосок из угла.
— Откровенно говоря, не уверен!
Линтон закончил бриться и под любопытным взглядом влажных карих глаз стал одеваться. Он повязал белоснежный галстук и принялся за туфли. К его удивлению, их безукоризненный блеск не произвел на Даниэль сколько-нибудь заметного впечатления.
— Вы не ответили на мой вопрос, почему вы путешествуете без слуг? — настойчиво повторила она.
— Вы должны быть этим довольны, — огрызнулся граф. — Если бы мой слуга Питершам был здесь, то я бы еще вчера передал вас ему и приказал отдраить с песком.
На несколько минут в комнате наступила тишина. Потом опять раздался голос Даниэль:
— А почему все-таки его с вами нет?
— Какой же вы упрямый ребенок! Питершама нет здесь потому, что моя миссия требует минимальной шумихи и максимальной оперативности. Я предпочитаю путешествовать без всяких официальных церемоний. Если же вы теперь собираетесь допытываться, в чем эта миссия заключается, то советую вам лучше прикусить язычок!
Джастин натянул вторую туфлю, встал и потянулся за висевшей у двери голубой бархатной курткой. Накинув ее на плечи поверх рубашки, он скомандовал:
— Садитесь завтракать! А пока мы будем есть, я расскажу, что ждет нас в самом ближайшем будущем.
Граф разлил в чашки кофе. Тут же на столе появилась прекрасно зажаренная яичница.
— Прошу вас, дитя мое!
Но «дитя» бросило на него негодующий взгляд и раздраженно заявило:
— На каком основании вы собираетесь диктовать мне условия? У меня есть свои планы. И если они не совпадают с вашими, что ж, пусть каждый из нас пойдет своей дорогой.