Шарады любви
Шрифт:
— Прошу вас, съешьте немного фруктов.
— Благодарю.
Даниэль, которая за все время своего длинного рассказа не положила в рот ни кусочка, взяла грушу и впилась в нее белыми ровными зубками. Граф помолчал еще несколько секунд, затем возобновил расспросы:
— Почему бы вам, дитя мое, не поискать защиты у него?
В комнате вновь воцарилось продолжительное молчание. Граф посмотрел в лицо девушки и вдруг с удивлением увидел в ее до этого испуганных глазах самую настоящую ярость.
— Вы спрашиваете — почему, милорд? — процедила она сквозь зубы. — Да просто
Граф усмехнулся одними губами. Наверное, если бы кто-нибудь из друзей Линтона видел сейчас выражение его лица, то не поверил бы своим глазам.
— Я думаю, что после устранения некоторых… гм-м… недостатков вашего костюма, — почти
вкрадчиво сказал он, — господин де Сан-Джуст уже завтра утром согласится принять свою крестную дочь.
— Нет! — неожиданно отрезала Даниэль.
Брови графа удивленно изогнулись.
— Простите? — переспросил он настолько мягко, что девушка смутилась и на ее щеках проступил легкий румянец.
— Вы меня не понимаете, милорд, — тихо ответила она.
— Видимо, так. Но поскольку сегодня вы уже один раз упрекнули меня в этом, то я вправе надеяться на объяснение. Иначе мне вообще трудно будет вас понять.
Завуалированное напоминание о происшедшей между ними несколько часов назад стычке заставило Даниэль снова покраснеть. Граф же подумал, что необузданный характер его нежданной гостьи вполне может быть исправлен, а потому не следует слишком резко реагировать на ее выходки.
— У меня нет намерения оставаться во Франции, милорд, — «спокойно ответила Даниэль. — Я хочу поехать в Кале, а оттуда — в Англию. Семья моей матери живет в Корнуолле. Как-то раз я вместе с ней гостила там. И все ее родственники были очень добры ко мне.
Спокойный голос девушки чуть дрогнул. Граф заметил это и вновь дал себе слово не поддаваться никаким эмоциям.
— Каким же способом вы намереваетесь пересечь Ла-Манш? — почти бесстрастно спросил он.
— Попробую пробраться на палубу первого почтового судна.
— Что за идиотизм! — сразу же взорвался Линтон. — Вас тут же обнаружат и выкинут с корабля, предварительно дав хорошую взбучку. Неужели вы этого не понимаете?!
Как ни странно, но грубый тон графа не вызвал у Даниэль ответной резкости. Она просто кивнула головой и тихо сказала:
— Что ж, в таком случае я попытаюсь спрятаться в трюме. Ведь именно так поступают все, кто не имеет билета.
— Результат будет тот же.
— Тем не менее, лорд Линтон, я попытаю счастья. Вы не сможете мне помешать. Да и не имеете на это права. Никто не назначал вас ни моим телохранителем, ни моим опекуном.
Граф вставил в глаз монокль и подчеркнуто внимательно посмотрел на Даниэль. Затем не без интереса переспросил:
— Так уж и никто?
— Никто! — решительно проговорила Даниэль. — Повторяю, вы не имеете на это никакого права!
— Не удивляйтесь, моя крошка, но в отсутствие кого-либо желающего взять вас под защиту я сам присвоил себе это право.
— Какое?!
— Быть вашим телохранителем.
Даниэль приподнялась на стуле. Ее щеки пылали, глаза метали
— Я не принимаю этого, милорд! — твердо сказала она и гордо подняла голову.
— А меня абсолютно не интересует, принимаете вы это или нет, — спокойно и холодно парировал Линтон. — Факт остается фактом. И сядьте, пожалуйста, снова за стол. Или мне придется усадить вас насильно.
Граф подождал, пока Даниэль с большой неохотой вновь села, и продолжил:
— Если вы не хотите искать покровительства у своего крестного отца, то будьте любезны терпеть мое. Как бы неприятно это вам ни было. И еще: почему вы упрямо отказываетесь остаться во Франции?
— Я ненавижу эту страну, — быстро и горячо проговорила Даниэль. — Вы забываете, милорд, — добавила она тоном, полным сарказма, и делая особый акцент на титуле Линтона, — вы забываете, что я уже жила здесь. И как аристократка, и как простая крестьянка. С меня довольно. Больше я не желаю играть ни одну из этих ролей. Кроме того, быть на французской земле аристократкой становится не совсем безопасно. Этого не понимают только круглые идиоты!
— Я не собираюсь спорить с вами на подобные темы, — жестко прервал ее монолог Линтон.
Он откинулся на спинку стула, вытянул под столом ноги и с нескрываемым любопытством уставился на свою строптивую гостью. Сидевшее перед ним плохо воспитанное, подчас даже агрессивное существо тем не менее явно обладало незаурядным и достаточно трезвым умом. Скорее всего именно это и помогло ей выжить в совершенно отчаянной ситуации. Хотя вряд ли все те ужасы, о которых только что поведала графу Даниэль, могли пройти для нее бесследно. Оставалось надеяться на то, что железная воля девушки и несомненное чувство юмора сыграют в дальнейшем благотворную роль.
Линтон подумал, что самым лучшим сейчас было бы попытаться связаться с графом и графиней Марч. Наверное, они с радостью примут свою внучку, пусть даже ее дальнейшее воспитание потребует твердой руки.
— Лорд Линтон, — прервала его размышления Даниэль, — вы, надеюсь, не забыли, что благодаря вашей заботе мне теперь практически не во что одеться?
— Вы полагаете, что то рванье, которое на вас было, можно назвать одеждой?
— Допускаю, что нельзя. Но оно все-таки как-то прикрывало наготу. А в этом наряде, согласитесь, я не могу показаться на улицу.
И Даниэль небрежно дернула за воротничок заимствованной у графа мужской сорочки.
— Пожалуй, вы правы, — согласился граф, не меняя позы.
— Разве вы не считаете себя обязанным дать мне хоть что-нибудь взамен того тряпья, которое так грубо с меня сорвали? — спросила Даниэль, сопровождая свой вопрос очаровательной улыбкой.
— Считаю, дитя мое. Но ведь это «что-нибудь» должно быть вам впору.
— Но, во всяком случае, сэр, — слегка прищурившись, заметила в ответ Даниэль, — если вы не можете вернуть мое старье, то должны заменить его хотя бы чем-нибудь более или менее равноценным. Будьте уверены, как только я доберусь до дедушки и бабушки, все возможные издержки будут вам возмещены. Это достаточно обеспеченные люди, владельцы большого имения.