Шарада Шекспира
Шрифт:
«Я сбрендила, как сказал бы Славка, - думала Ева.
– Сбрендила! Или сошла с ума, выражаясь более культурно. Мое второе «я» давно это поняло. Пора взглянуть в глаза истине, какой бы горькой и страшной она ни была».
Постепенно, шаг за шагом, Ева продвигалась к провалу в сознании. Что произойдет, когда она заглянет-таки в эту пропасть, заполненную черным туманом?
После того как Криса-Кости не стало - вернее, когда он покинул мир живых, Ева должна была что-то сделать. Она ему что-то пообещала! Что? Какое обещание она могла дать?
Мучительные
– Я что, оказалась в шестнадцатом веке?
– непослушными губами прошептала Ева.
– Раз Кристофер смог перенестись в Москву, то почему бы и мне не «проснуться» под сводами лондонского подземелья?
Ее взгляд метнулся по камере - толстые старые стены, сводчатый потолок, тяжелая железная цепь, тусклая свеча; руки лихорадочно ощупали одежду: бархат, кружева, широкая юбка до пят. Господи! Не может быть… Куда она попала? В лондонский Тауэр? Судя по наряду, она - знатная дама, а таких как раз и бросали в тайные подвалы сей мрачной крепости. Что же ее теперь ждет? Казнь? Вечное заточение? Пытки и мучительная смерть?
– Это немыслимо, немыслимо, - твердила Ева, стуча зубами от ужаса и холода.
– Такого просто не бывает! Значит, я на самом деле либо рехнулась, либо…
Ни одно из дичайших предположений не могло ее утешить. Холод этой каменной могилы добирался до костей. Ева слезла с топчана, оглядываясь в поисках орудия, при помощи которого можно было бы свести счеты с жизнью. Уж лучше самой!
Скрутить веревку из тряпок и повеситься? Она подняла голову. До потолка не достать, да и крючков там не видно. Острых, режущих предметов она не нашла. Можно разбить глиняную плошку с жидкостью и перерезать себе вены осколком! Найденный выход придал Еве сил. Она подошла к столу, взяла в руки плошку. Так хотелось пить! Что, если она перед смертью напьется? Пусть даже питье отравлено, ей уже все равно.
Ева поднесла плошку ко рту, попробовала. Жидкость оказалось чуть горьковатой на вкус, без цвета и запаха. Жажда пересилила благоразумие, и содержимое плошки перекочевало в желудок Евы. Хоть в Англии, хоть в Москве - в любые времена тело нуждается в пище и воде.
Накатила сонливость. Вскрытие вен Ева решила отложить. Умереть она еще успеет.
Укутавшись в разбросанные на топчане тряпки, узница погрузилась в тревожное забытье, все глубже и глубже опускаясь в его вязкую черноту…
Игорь Боков гулял с Пуршем в сквере, поджидал Асю. Они договорились встретиться у старого тополя. Девочка опаздывала.
Пурш царапал лапами ствол,
В конце аллеи показалась Ася. Сенбернар, учуяв, радостно понесся ей навстречу.
– Фу, Пурш, - вяло уклонялась она от собачьих прыжков.
– Фу, отстань.
– Пурш, ко мне!
– крикнул Игорь.
Пес неохотно послушался.
Ася была бледна, расстроена, с красными припухшими веками. «Плакала», - догадался паренек.
– У меня ничего не получилось!
– с горечью призналась девочка.
– Наш план рухнул.
– Кристина тебе не поверила? Не испугалась?
– Сначала поверила… ну, в то, что я могу напасть на нее с ножом. Но она ни в чем не призналась! Папа все испортил. Я не думала, что он так быстро вернется.
– Твой отец вернулся и…
– Он ничего толком не понял, - перебила его Ася.
– В квартире было темно. Я успела бросить нож под ноги Кристине и убежать в гостиную.
Подростки медленно шли вдоль голой кленовой аллеи. На ветках сидели вороны, настороженно косились на Пурша, который одаривал птиц откровенно плотоядными взглядами. Игорь сосредоточенно смотрел себе под ноги, размышлял.
Сцену «признания Кристины» разработал и предложил Асе он в качестве пробного шара. Эту идею Игорь почерпнул из опыта мировых знаменитостей по части сыска, начиная с Пуаро. Спровоцировать преступника и заставить его выдать себя - так действовали лучшие детективы, описанные в увлекательных романах, которые один за другим глотал юный приверженец криминального чтения.
Они с Асей, казалось, обсудили каждую мелочь, предусмотрели все, кроме внезапного возвращения Льва Назаровича, - подготовили записывающее устройство, придумали реплики, выкрутили лампочку на лестничной площадке, а в прихожей квартиры Адамовых исправную лампочку заменили на перегоревшую. И время подобрали подходящее: Анфиса ушла домой, доктор отправился по своим делам, обещал вернуться не раньше чем через два часа. Тогда как Кристина должна была вот-вот прийти.
– План отличный, - уговаривал Асю подросток.
– Комар носа не подточит. Главное - как следует нагнать на нее страху! Она сдрейфит, вот увидишь! И во всем признается.
– Думаешь, это папе поможет?
– с сомнением спросила девочка.
– Конечно! Только не забудь включить вовремя диктофон, когда твоя мачеха откроет дверь, сразу нажимай на кнопку. И нож возьми побольше, какой-нибудь тесак для разделки мяса.
Ася поежилась, представив себе картину - она с тесаком в руке надвигается на Кристину, та в ужасе пятится…
– А разрыва сердца у нее не случится?
– Не волнуйся!
– обнадежил Игорь.
– Если она была хирургом, у нее крепкие нервы. Вспомни, как она расправилась с медсестрой: говорят, сердце у нее вырвала из груди.