Шапито

Эль

Пока еще многие спали, озеро мирно колыхалось и недовольно встретило меня жгуче холодной водой, но что поделать, штаны нужно было отстирать, поэтому, шкворча от колющей боли в руках, смывал растворяющуюся в водах кровь. Хотелось выть, когда те самые штаны оказались на мне, особенно, когда они остывали и сковывали движения. Пришлось делать круг, чтобы теперь уже просто мокрых штанов и рукавов рубашки никто не заметил, хорошо, что господин Оливер жил ближе к пригороду. Правда, вообще с другой стороны города. Поэтому, когда я вернулся в дом, на улице уже не просто рассветало,

а был хороший такой рабочий день. Так что меня встретили удивленные взгляды от работников и проходящего мимо Гейла, который едва не бросился ко мне с расспросами, хорошо, что хоть одежда за это время высохла и к ней не было никаких претензий.

– Чуть позже, – поприветствовав его, произнес я. – Господин Оливер здесь?

– Да, – кивнул Гейл, снова хватаясь за ведра, которые ему пришлось поставить, чтобы почти обнять меня. – Он тебя как раз искал. Он в кабинете, – Гейл опередил мой вопрос.

– Спасибо, – кивнул я и поспешил подняться.

Кабинет господина Оливера располагался, напротив, на втором этаже, в непосредственной близости от его же спальни. Дверь была плотно закрыта, да и не было слышно никаких звуков, но все же я постучался, коротко и достаточно громко.

– Входи, – послышалось из–за двери.

– Прошу прощения, – проговорил я, открывая дверь и делая шаг в комнату.

Кабинет не был слишком большим, как у некоторых господ, но и не был слишком маленьким, он вмещал достаточно книжных шкафов с множеством разноцветных кожаных переплетов, больше походящих на какие–то папки, пару столов, один из которых был чем–то завален и стоял ровно под окном, а второй казался явно рабочим по своеобразной чистоте на нем и кучей перьев с чернильницами и штампами. Ну, и мягчайший диван, на котором мне когда–либо приходилось сидеть, с низеньким столиком и, по всей видимости, с всегда свежими фруктами в фарфоровой пиале.

– Господин Оливер, – я поклонился ему. – Ма бель, – а после и лежавшей на софе девушке.

Ма бель была одета в выходное платье, не сколько роскошное, как она любила, когда выходила за покупками, а простое, почти невзрачное, темно–синее. Она перевела на меня немного заинтересованный взгляд и легко улыбнулась, опустив книжку из рук на столик. Ма бель была частым гостем в кабинете господина Оливера, так что я даже не удивился ее присутствию, напротив, удивился бы, если бы ее здесь не было.

– Доброе, mon petit loup, – произнесла, точнее почти пропела она, поднимаясь и усаживаясь.

– Mon cher, ma fifille, – нежно произнес господин Оливер, когда она собиралась что–то еще сказать, – можешь оставить нас наедине?

Ма бель легко кивнула, вроде бы и с той же легкой улыбочкой, но что–то стало в ней в этот же миг серьезнее. Она встала и подошла к господину Оливеру, обняла его за плечи и поцеловала в краешек губ.

– Тогда я пойду, – сказала она, на что господин Оливер лишь поцеловал ее в губы и кивнул.

– Мы скоро придем.

Ма бель вышла, немного задорно махнув господину Оливеру на прощание, хотя ее взгляд прошелся и по мне, так что, наверное, можно сказать, что махнула она нам. Меня мало волновали их разговоры, так что я присел на кресло рядом со

столом господина Оливера, который то и дело перекладывал какие–то бумажки, а после, выждав значительную паузу, замер и перевел взгляд на меня. Он менялся прямо на моих глазах. От некой заинтересованности до дикого восторга. Он заулыбался, а после резво встал, принимаясь расхаживать по кабинету.

– Госпо… – начал было я, но меня прервали.

– Ты проделал великолепную работу, Гарри! – восторженно заговорил он, обращая на меня свой взгляд. – Сегодня утром в газетах напечатали громкий заголовок, что мистер Джонатан Круч скончался от удара этой ночью.

– Но я… – хотел я было возразить, но восторженную тираду господина Оливера было не остановить.

– Кисти рук, Гарри, кисти рук, – теперь он остановился и широко улыбался, глядя на меня. – Это великолепно, черт возьми! Никто бы даже не догадался, как можно легко припугнуть тех, кого надо, при этом не делая лишних телодвижений.

Ну, наверное, убийство мистера Круча не считалось этим самым телодвижением.

– Одним махом проделать такую работу, – он схватил меня за плечи. – Ты даже не представляешь, как облегчил мне жизнь. Виноватый наказан, а все остальные напуганы данным предостережением. Ты не представляешь, что ты сделал, Гарри! – счастливо проговаривал он, но я мало, что понимал, поэтому…

– Господин Оливер, позвольте задать вопрос?

– Что такое?

– Можно мне знать, что я сделал, или …?

– Ты устранил вора, Гарри, – спустя недолгие минуты раздумья ответил господин Оливер, подходя к окну и рассматривая плодовый сад за окном. – И своим посланием припугнул тех, кто думал предать меня, вот и все.

– Хорошо, – лишь ответил я.

Ответ был размытым, нечетким, но большего мне и не надо было, так что я устало облокотился на спинку кресла, отпуская все то, что сделал сегодня. Значит, не провалился, это хорошо.

– Вдова мистера Круча не может даже вызвать полицию, прекрасно понимая, что тогда подставит себя, идеальный ход, Гарри, просто идеальный. Не зря мне так расхваливали тебя перед покупкой.

– Спасибо, господин Оливер.

Тот повернулся ко мне лицом, снова что–то мысленно решая для себя, принимая какие–то решения относительно меня, а может и всего мира, кто ж его там знает.

– Отдохни до вечера, будь готов к семи, – кивнул он мне, и я принял это за знак окончания разговора, поэтому поднялся и направился к двери. – И оденься поприличнее.

Глава 6

Вечер наступил быстрее, чем хотелось бы. Тело все еще ныло и требовало сна, чувствую, болезнь не за горами. Нужно бы выпить чая с молоком и медом, если позволят, конечно. Найти кого–то на кухне не составило и малейшего труда, там всегда кто–то трудился. Порой казалось, что именно на кухне жизнь не замирала никогда, даже ночами, когда господин Оливер объявлял о каком–то визите его друзей. При мне такого еще не было, но зато по рассказам других я и не завидовал тем, кому приходилось трудиться в поте лица, чтобы сделать все, как положено, и не опозорить господина Оливера.