Шантаж
Шрифт:
В маленьком чемоданчике оказался странный для похитителя сумочек багаж. Гранки исследования о немецком романтизме, рукописные странички с пометками Эрбера, томик Гёльдерлина. При Пьере было удостоверение личности. Проверка быстро установила, что молодой человек — переводчик с немецкого и в издательстве уже начали беспокоиться по поводу его отсутствия. Естественно, парижский адрес Пьера им известен, но где он сам, они не знают. Девушка из издательства, отвечавшая на вопросы инспектора, имела
Обыск в комнате Пьера никаких результатов не дал, в полицейской картотеке имя его не значилось, он упоминался только среди лиц, которых вызывали по подозрению в инциденте с радиопередачей. Но это не было открытием.
Поллукс уже стал укладывать содержимое маленького чемодана на место, когда из листков выпала желтая карточка, выданная на другое имя, но с фотографией пострадавшего.
Скажите, пожалуйста! А что говорят результаты прослушивания телефона Клер?
Звонил матери… Ладно. Даже у жуликов есть матери. Надо тактично сообщить ей о несчастном случае. Господину Эрберу в Женеву. Проверка установила, что его уже там нет, вернулся в Париж. Консьерж отеля не знал его французского адреса, но речь шла именно об Эрбере, журналисте.
Эрбер! Так, так!..
Поллукс потребовал его досье. Оно оказалось настолько любопытным, что он затребовал другое, секретное. Оказалось, что у господина Эрбера большие связи.
Сидя в своем пустом кабинете, Эрбер раздумывал. Накануне в Женеве звонок Пьера произвел на него действие кинжала, который все еще торчал в его груди.
Что же такое наделал парень, если мог сказать, что тот тип его не интересует больше и я его тоже? Вероятно, заполучив письмо, этот дурачок почувствовал себя вне опасности. Однажды Эрбер узнает, что тот сидит в тюрьме. Если он уже не находится там.
Едва вернувшись в Париж, Эрбер тотчас попросил одного из своих осведомителей узнать, не схвачен ли Пьер парижской полицией? Оказалось, нет. Стало быть, его отпустили, установив наблюдение…
Вполне возможно, что Пьер придет к нему и скажет: «Я натворил глупостей», а на хвосте у него будут двое инспекторов полиции!
В какую-то минуту Эрбер подумал: «Надо бы скрыться». Но этот кабинет был единственным местом, куда Пьер мог позвонить, куда он мог прийти. К тому же старик Эрбер имел запасы…
Он, который с таким тщанием читал газеты от первой страницы до последней (просто трудно себе представить, сколько разного рода информации можно найти в объявлениях, если только умеешь их расшифровать!), изменил этой привычке, так его взволновало происшедшее. Он спустился вниз за газетами и стал их читать, расположившись около телефона.
Когда прозвенел звонок, он вздрогнул. Но это был пресс-отдел министра внутренних дел. Его приглашали на обед. Да, именно завтра, если он, конечно, свободен. Но ведь в это отпускное время все более или менее свободны, не так ли?
Эрбер
Он все еще читал, вырезая некоторые вещи для коллекции, когда внезапно натолкнулся на следующее сообщение: «Преследуемый полицией неизвестный бросается под колеса машины на улице Гренель. Он отправлен в больницу в тяжелом состоянии».
Он позвонил еще одному осведомителю. Может ли он назвать имя парня, которого преследовала полиция и которого сбила машина вчера вечером на улице Гренель. Он стал ждать, сказал, что не вешает трубку.
— Никакая полиция его не преследовала, старина, — услышал он. — Не понимаю, с чего они это взяли. Он сам бросился под машину… Этот парень интересует вас?
— Не очень. Но дело в том, что я проходил мимо и был свидетелем…
— Значит, вам известно, что никто его не преследовал. Не так ли?
— Конечно. Можете сообщить его имя?
— Если не обнаружу его потом в вашем «Листке».
— Ладно уж. Вы меня знаете.
И Эрбер услышал то, чего больше всего боялся. Он объехал все больницы Парижа. Но в этом мире у него не было связей, и ему отказались отвечать.
На другой день он вовремя был на обеде у министра. Обед был превосходный, и он воздал ему должное. Разговор велся исключительно на политические темы, как обычно, и Эрбер показал большую проницательность.
До президентских выборов оставалось чуть больше года. Решение президента станет известно только в октябре. Но уже строились всякие предположения.
— Он выставит снова свою кандидатуру и будет побит, — сказал Эрбер.
— Он не выставит, зная, что будет побит, — сказал другой.
— Если он выставит, то будет переизбран, — сказал министр, — но я могу вас заверить, что пока он не принял решения, И вам известно, что я не занимаюсь интоксикацией печати.
Когда гости стали прощаться, он попросил Эрбера ненадолго задержаться. Поллукс вытащил из кармана удостоверение личности Пьера и спросил:
— Вам знаком этот парень?
— Да, — сказал Эрбер. — Я давал ему подработать.
— Подработать… где?
— В «Листке Э.», господин министр.
— Ну, да, конечно. И что это за человек?
— Очаровательный. Легкий, немного психованный, но прекрасный редактор. Он защитил диссертацию по немецкой литературе, кажется.
— Понимаю. Так вот, вы больше не сможете с ним работать, господин Эрбер. Он умер.
— Умер?! Не может быть!
— Несчастный случай на улице. Один из тех, которые так часто бывают в сумерках на улице…
— Умер, — повторил Эрбер. — Бедняга…
— А вот что еще нашли у него, — сказал Поллукс и вручил Эрберу фальшивый документ. — Вы могли бы сказать, кто мог это сделать для вашего сотрудника?