Шантаж
Шрифт:
– Про нее, хитрую стерву, – хмуро подтвердил Лешка. – Не знаю, как ей удалось охмурить Степу, но в канун Нового года он приезжал и забрал Лидку в Москву. Слух прошел – беременная она. Может, и от него, – добавил он с презрением и обиженно пожаловался: – А ко мне даже не зашел, не то я бы открыл ему глаза на эту проходимку!
Вера была потрясена и едва устояла на ногах, вновь ощутив безутешное горе. Но все же сумела взять себя в руки; с вымученной улыбкой сказала:
– Спасибо, Леша, что открыл мне, хоть поздно, как было дело. Ну я пойду домой. Плохо себя чувствую.
Слабо кивнув Савельеву, Вера вышла из аптеки и, изо всех сил стараясь не поскользнуться и не упасть, пошатываясь, побрела к дому. Куда девались покой и радостное настроение, царившие в ее душе все последнее время? С болью и тоской она думала о своей несостоявшейся волшебной мечте.
Еще одно потрясение Вера испытала в разговоре с мужем. Иван пришел домой с сумками, полными продуктов.
– Где же, Ванечка, ты раздобыл столько всего? – приятно удивилась она, принимая у него сумки. – Соседка жаловалась, что в магазине совсем пусто. Ничего нет, даже спичек!
– А это нам заказы в столовой выдали. Мне досталось аж два! Все знают, что нас уже фактически трое, – весело пошутил он, снимая меховое полупальто и бурки. – Вот и проявляют чуткость. Ну когда уже? – добавил серьезно, косясь на ее огромный живот.
– Со дня на день можно ждать, – озабоченно ответила Вера. – Как начнутся схватки. Если тебя не будет – соседка Тоня отведет. Или подмогу вызовет.
– Ладно, не бойся, – успокоил ее Иван. – Я буду начеку, где бы ни находился. Опасаюсь только одного – чтоб срочно не вызвали в обком партии. Но и тогда прежде, чем туда ехать, отправлю тебя рожать. А как здоровье Евдокии Митрофановны? Жаль, что ее нет здесь, рядом с тобой.
Вера грустно вздохнула. Ей в эти трудные дни очень недостает тети Дуси.
– Что поделаешь, Ванечка! Старость, болезни. Занемогла она, иначе была бы здесь, со мной. Да и тебя бы обиходила. Приедет, как только поправится. А что ты сказал насчет обкома? – обеспокоенно подняла на него глаза. – Зачем вызывают?
Иван самодовольно приосанился. Стараясь скрыть свою радость, сказал небрежным тоном:
– Из обкома запросили мое личное дело. Мне еще утром наш кадровик по секрету сказал. Так что, будущая мамаша, нас с тобой ждет очередное повышение по службе! – широко улыбнулся, не сдержав эмоций. – Может быть, назначат третьим секретарем. Хотя, скорее всего, хотят взять меня на работу в областной комитет партии. Интересно, что предложат?
– Ванечка! Как же так можно? – недоуменно округлила глаза Вера. – Если тебя переведут в обком, ведь тогда нам насовсем придется туда перебираться? А тебе здесь только квартиру дали! И относятся так чудесно!
– Ну и что из того! Таких работников, как я, всюду ценят! – гордо выпятил грудь Иван. – Мне сегодня Илья Федотович целый час мозги полоскал. Чтобы не вздумал соглашаться на перевод в обком. Даже сулил свое место со временем уступить, – он насмешливо улыбнулся. – Словно это – предел мечтаний! Будто нет ничего лучше, чем всю жизнь просидеть в нашем занюханном райцентре!
– А по-моему, Ванечка, не так уж плохо наша жизнь здесь устроена. Какую замечательную квартиру
– Это как посмотреть, Веруся! – не согласился Иван. – Меня, конечно, все уважают и ценят. Но и развернуться негде! Я знаю, что способен работать еще лучше, подняться еще выше. А тут перспектива не та! Да и жить интереснее в большом городе. Разве не так?
Он возбужденно прошелся по комнате, потом, как бы вспомнив о чем-то, остановился и лицо у него потемнело.
– Обкому потребовалась моя медицинская карта, я зашел за ней в нашу поликлинику и, знаешь, что оказалось? – бросил мрачный взгляд на жену.
– У тебя не все в порядке со здоровьем? – испуганно спросила Вера, предчувствуя недоброе. – Но ты ведь никогда ни на что не жаловался.
– Это так, но доктор сказал мне одну неприятную вещь, – Иван замялся, по-видимому, колеблясь – стоит ли говорить, но все же решился. – Мол, в армии я перенес болезнь, из-за которой не могу иметь детей.
Заметив, как побледнело лицо жены, торопливо добавил:
– Да не пугайся ты так! Будто не знаешь, каковы здешние эскулапы. Не верю я этому пьянчужке. Говорю ему, что мы ждем ребенка, и, знаешь, что он мне отвечает?
– Что, Ваня? – помертвев от страха, еле слышно прошептала Вера.
– Значит, вам повезло – вот что он мне сказал! – с горечью ответил Иван и, остро взглянув ей в глаза, добавил: – Вроде бы намекая, будто мне кто-то помог. Какая ерунда! Ведь это же наш ребенок, Веруся?
– Ну конечно, Ванечка, – только и смогла ответить она, чувствуя, как у нее мутится рассудок и разрывается сердце.
Но Григорьев взял себя в руки и гневно заключил:
– В шею надо гнать таких горе-специалистов! Разве можно говорить такое будущему отцу? Знают же – без детей нет настоящей семьи.
Однако Вера уже его не слушала. С искаженным от боли лицом стонала, держась руками за живот. Начались схватки. Быстро одевшись и тепло укутав жену, захватив с собой все необходимое, Иван повел ее в родильное отделение больницы, расположенное недалеко от их дома.
Вновь остро переживая давние события, Вера Петровна посмотрела на безмятежно спящего рядом мужа. «Неужели уже тогда Иван догадался, что Светочка не его ребенок?» – горестно подумала она, но тут же отбросила эту мысль, вспомнив, с какой искренней радостью отнесся он к рождению дочери. Иван позвонил сразу, как только роженицу перевели в специально отведенную палату.
– Веруся, дорогая моя! Как я рад, что все уже позади! Что доктора говорят: полный порядок? Я так и знал! Ничуть не сомневался!
– Да, Ванечка, врачи сказали – роды были легкие. Поздравляю с дочуркой! – радостно сообщила Вера. – Она здоровенькая, крупная – четыре килограмма! Это – рекорд! Я ее уже кормила.
– Я очень счастлив, Верусенька! Теперь у нас – настоящая семья! А уж как соскучился по тебе – слов нет! Не чаю, когда смогу вас с дочкой забрать домой. За тобой ухаживают нормально? А то вернусь – я им такое устрою: мало не покажется!