Шантаж от Версаче
Шрифт:
…В замке повернулся ключ, дверь распахнулась. «Э-эй! Я надеюсь, кто-нибудь есть дома?» – раздался ласково-требовательный голос.
Разумеется, Александра считает, что, если она уж в кои веки заехала навестить семью, пусть и без предварительного звонка, семья обязана непременно быть на месте, мысленно прокомментировала Ксюша и двинулась в прихожую навстречу старшей сестре.
Дверь шумно закрылась, звякнув валдайским колокольчиком. Простучали каблучки, хлопнул, закрываясь, зонт. Ксюша появилась на пороге прихожей и, обнимая мокрую от дождя сестру, подумала в очередной раз, что Сашка ухитряется свое появление – не только дома, а в любом месте – превратить
После появления на свет Александры программа деторождения в дружной семье физиков-лириков была приостановлена. Папа защищал диссертацию, сначала кандидатскую, потом докторскую, писал научные работы и статьи, повышался по службе, и только спустя десять лет он счел свою карьеру состоявшейся, достигнув положения замзавкафедрой. Потому что дальше он просто уже продвинуться не мог. Ему были не по зубам иные методы продвижения по службе, кроме знаний и компетентности. А этого, увы, и в те, и во все времена мало, чтобы занимать посты. Нужно еще многое другое, нужна особая покладистость, дипломатичность, умение себя выгодно представить…
Впрочем, на эту тему лучше поговорить с Сашкой: во всей семье она единственный человек, который знает, что и как нужно. И не только это знает, но и умеет. А Ксюша – в родителей. Она ребенок поздний и балованный, тепличный. Только посмотреть в ее круглые карие глаза, как становится сразу ясно: наивняк. Даже ей самой ясно. И имя у нее подходящее: сю-сю, Ксю-ю-ю-ша. То ли дело Александра: звучит гордо, благородно. Впрочем, она тоже не просто так, она на самом деле – Ксения. Но ее никто так не называет. Называют – Ксю-ю-ша…
Учится Ксюша, как и Сашка когда-то, на журфаке. Только Сашка сделала блистательную карьеру в годы перестройки, она теперь одна из ведущих журналистов, по которым другие определяют моду, политический климат и интеллектуальную погоду. А Ксюше, говорит ее старшая сестрица, с такой наивностью нечего делать в журналистике, разве что вести раздел «Рукоделие» в каком-нибудь дамском журнале…
Пока Ксюша обо всем этом размышляет, созерцая свое семейство, Сашка уже сидит в кресле, болтая ногой, и щебечет, пересыпая свою речь известнейшими именами, которые ей звонили, приглашали, были у нее дома, встречались на выставке, на презентации, на коктейле… Светская жизнь, одним словом, в которой Ксюша частично и вынужденно участвует.
Сашка красивая. Так, строго говоря, может, и не очень, но очень эффектная. Она высокая и тонкая, у нее короткая стрижка, точеная мальчиковая головка, темные, как у всех в семье, глаза, только если в Ксюшиных круглых читается сразу же наив, то в ее миндалевидных – тайна и непроницаемость. У нее довольно большой рот с пухлыми,
Не то что у Ксюши. Как говорит ее старшая сестра, Ксения – тетеха и неумеха.
Выждав момент, когда родители занялись приготовлением чая, Александра посмотрела на Ксюшу с видом политического заговорщика:
– Ну, и как тебе?
– Что? – не поняла та.
– Ну, у детективов.
– А!.. Хорошо.
– Что значит – «хорошо»? – возмутилась Сашка. – Там столько отменных мужиков было! Я тебя туда зачем потащила, спрашивается? Неужели ты ни с кем не познакомилась? Ксения, тебе двадцать один год! И у тебя до сих пор нет мужчины! Не станем же мы, право, считать за мужчину то, что у тебя было! Я тебя официально предупреждаю, Ксения, – ты помрешь старой девой, если будешь себя так вести!
– Ты это уже говорила раз сто…
– И говорю в сто первый! Я тебя вывожу в люди, чтобы ты знакомилась! А ты – дикарка, которая умирает от страха при виде каждой брючной пары…
– Ну почему, я познакомилась… – слабо попыталась защититься Ксюша.
Александра немедленно заинтересовалась:
– И с кем?
– С одним французом…
– С каким? Их там четверо было!
– С… Такой шатен… Голубоглазый… Лет под тридцать…
– Как зовут?
Ксения смешалась. Александра, пытливо глянув в лицо сестре, расхохоталась:
– И это ты называешь «познакомиться»? Ты даже не знаешь, как его зовут!
– Знаю! Его зовут Реми!
– Представился? – живо заинтересовалась сестрица.
– Нет, я слышала…
– Ха! Ха! Ха! О чем же ты с ним говорила, несчастная?
– Он спросил, не знаю ли я, кто здесь отвечает за организацию. А я ему сказала, что не знаю…
– И все?!
– Ну, еще он мне пояснил, что хотел бы узнать, почему он не встретил на этой конференции одного своего русского знакомого…
– И это все?!!
Ксюша пожала плечами. В конце концов, что она должна была делать? Кидаться на шею этому парню и кричать, что он душка и ей нравится?
Александра горестно качала головой минут пять. После чего, вздохнув, спросила:
– Ну и как, он тебе понравился?
Ксюша кивнула.
– А еще кто-нибудь понравился?
– Не знаю. Не разглядела.
– Ну ты даешь! – фыркнула Саша. – Полторы сотни мужиков, и она сумела разглядеть за несколько часов только одного из них! Куда же ты смотрела, моя милая?
– На француза, – смутилась Ксюша. – У него такая морда приятная… Умная. Но знаешь, без пижонства, без такой скучающей маски, как у наших интеллектуалов, типа: «я умный, а вы дураки»… Ты понимаешь, о чем я?
– Красивый?
– Вполне..
– На мужика похож?
Ксюша закатила глаза – так похож!
– Тогда будем брать француза.
Ох, в этом вся Сашка! «Брать» – видели вы такое? Вот только как это она собирается «брать» незнакомого мужчину? Сашка болтала ногой, и на лице у нее отражалась работа мысли.