Шанталь
Шрифт:
Мы подоспели как раз вовремя. Празднества были в самом разгаре. Никто не обращал внимания на двух семнадцатилетних девушек в крестьянской одежде и в масках, каждый был занят развлечениями по своему вкусу. На огромной рыночной площади были расставлены ломящиеся от угощений столы. Каждый желающий мог подойти к ним и освежиться прохладным вином или же запечённым поросёнком с яблоками и спаржей. Повсюду сновали мальчишки, которые всего за два денье предлагали жареные лягушачьи лапки на палочках.
Миновав столы, мы устремились дальше, туда, где
Фокусники показывали чудеса, распиливая пополам ящик, в котором находилась девушка. Они раздвигали его давая понять, что всё по-настоящему, под крики ужаса толпы. Затем, соединив части, и произнеся над ними заклинания, они вытаскивали из открытого ящика живую и невредимую девицу, которая за дополнительную плату позволяла себя поцеловать.
Купив сладкие булочки с глазурью, мы с ужасом и восхищением уставились на глотателя шпаг, который практически по самый эфес, проглотил длинный клинок. Под аплодисменты улюлюкающей публики, он вытащил его обратно, продемонстрировав отсутствие крови.
Внезапно к нам подскочила девчушка – зазывала, которая пригласила посетить шатёр гадалки с загадочным именем "Мадам Секрет". Я со смехом отказалась, а вот Анриетт, к моему удивлению, проявила интерес. Хотя, я её за это не виню. Она дочь знатных родителей, которые наверняка скоро заберут её домой, где устроят выгодный брак с одним из представителей их круга. Естественно, что её могут интересовать такие вещи. Но, мне-то чего узнавать? Я сирота, выросшая при монастыре. У меня нет ни единой родной души в целом свете. Какое будущее может быть мне уготовано, кроме монашеской рясы?
Предложив Анриетт идти одной, я согласилась подождать её снаружи, но она вцепилась в меня, как клещ, утверждая, что боится оставаться с гадалкой наедине. Что мне оставалось делать? Пришлось подчиниться.
Подойдя к шатру "Мадам Секрет", мы дождались, чтобы помощница откинула полог, и вошли внутрь. Запах тлеющих пряностей и ароматных восточных курений едва не сбил с ног. Голова кружилась, и требовала от ног немедленно вынести её вместе с телом на свежий воздух, но ноги отчего-то не слушались. Они словно приросли к полу. В свете большой зажжённой свечи, мы смогли смутно рассмотреть таинственную обстановку.
Тонкие полупрозрачные занавески визуально делили шатёр на две половины. Дальняя часть видимо служила спальным местом гадалки, и сейчас была затемнена. Зато передняя, была драпирована так, что создавала эффект, будто бы ты находишься в одной из восточных сказок, которые я случайно нашла в библиотеке монастыря, и тайком от сестёр читала, закрывшись в своей каморке.
Посередине стоял небольшой столик, сплошь заставленный всякой всячиной: большой стеклянный шар, пузырьки с разноцветной жидкостью внутри, высохшие куриные лапки, карты.
За столиком, лицом к нам сидела женщина, которой на вид можно было бы дать не больше сорока лет. Её экзотическая
При звуке шагов, она подняла голову и впилась в нас тёмными, таинственно мерцающими глазами:
– Проходите, мои хорошие, не смущайтесь, – она делала какие-то странные манипуляции руками над стеклянным шаром, отчего он внутри стал фиолетовым.
Подталкивая друг друга, мы прошли чуть вперёд, и остановились перед ней.
– Ты, – она обратилась ко мне, – дай мне свою руку, положив в неё экю.
Ничего себе! Экю! Да за такую сумму я сама сейчас сяду посреди площади и начну предсказывать судьбу каждому встречному!
Решительно помотав головой, я отступила назад, и подтолкнула к ней подругу:
– Не мне. Это она хотела, ей предсказывайте.
Женщина ничего не ответила, лишь странно улыбнувшись каким-то своим мыслям, переключила внимание на Анриетт.
Глава 7
Слегка оробевшая Анриетт, послушно протянула ей руку с лежащей в ней серебряной монеткой. Женщина приняла плату, и пробормотав какую-то тарабарщину на непонятном языке, принялась внимательно вглядываться в линии, что пересекали юную ладонь.
В то время, как моя подружка зажмурилась от предвкушения, я как более приземлённая особа, продолжала внимательно следить за выражением лица гадалки, которое мрачнело на глазах. Сведённые брови говорили о её некотором беспокойстве, которое невольно стало передаваться и мне. Словно не доверяя увиденному, гадалка попросила вторую руку. То же беспокойство.
Я почувствовала, как струйка пота потекла по виску, забиваясь под маску. Очень хотелось сорвать её с лица, но какое-то внутреннее чутье заставляло сдерживаться, терпя явное неудобство.
Словно угадав мои терзания, гадалка внимательно посмотрела на меня. Её губы зашевелились, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Резко схватив со стола колоду карт со странным рисунком, она, разложила их в идеальном полукруге рубашками вверх:
– Вытяни руку, дитя, и проведи поверх карт.
Анриетт выполнила в точности всё, что от неё требовали:
– Мне выбрать карту? – её голос слегка дрожал.
– Нет, дитя, просто медленно двигай рукой. Карта сама найдёт тебя.
Её последняя фраза рассмешила меня. Я уже открыла рот, чтобы высказать этой актрисе всё, что я думаю об её игре, когда одна из карт, словно подвязанная на нитке, пристала к руке подруги.
– Дай мне карту, но сама не смотри, – велела женщина, и когда Анриетт покорно протянула ей требуемое, перевернула так, чтобы видеть могла она сама. Кажется, увиденное её не обрадовало, и она бросила карту на стол, так и не дав нам посмотреть на её изображение: