Шансы. Том 1

Коллинз Джеки

— Такая молоденькая, — ласково проговорила Луиза, — совсем еще ребенок.

— Мне шестнадцать, — тут же заявила Кэрри, но по взгляду, которым обменялись муж и жена, ей стало ясно, что они ей не поверили. Ей захотелось сказать им правду, но бабка совсем запугала ее. «Если ты кому-нибудь проболтаешься о том, сколько тебе лет, — с угрозой в голосе говорила она, — то тебя тут же отправят в исправительный дом для девчонок, сбежавших из школы».

Как это было гадко, ведь именно сама бабушка Элла забрала ее из школы и разрушила то маленькое счастье, в котором

она жила.

Никакой работы для нее в ресторане Винченцо с Луизой не нашли; кухонька была совсем крошечной, и в ней уже работали трое помощников. Но Винченцо куда-то вышел и вскоре вернулся с хорошей новостью: мистеру Бернарду Даймсу, их постоянному посетителю, требовалась уборщица по дому, так что если она не против, это можно будет устроить. Если она не против!

Винченцо провел ее в зал и представил мистеру Даймсу, окинувшему девочку спокойным взглядом своих карих глаз.

— Вы сможете выйти на работу в понедельник? — спросил он.

Она кивнула, боясь проронить хоть слово.

Кэрри вышла из ресторана, не помня себя от свалившейся на нее удачи. Что она скажет бабушке Элле? Правду — что теперь она будет работать в частном доме и получать больше денег? Или ложь — что она по-прежнему скоблит кухонные полы?

Ложь, как бы противна ее натуре она ни была, представлялась Кэрри более разумной. Теперь она сможет оставлять какие-то деньги для себя, отдавая бабке прежнюю сумму.

Так продолжалось в течение месяца. Каждое утро Кэрри выходила из убогой квартирки, где она жила вместе с Эллой, и направлялась в центр, где на Пятой авеню стоял особняк мистера Даймса. Работу ее проверяла строгая экономка. Самого хозяина, мистера Даймса, Кэрри видела всего дважды, и оба раза он улыбался ей и интересовался, как у нее идут дела.

У нее было такое ощущение, что она его хорошо знает. Ежедневно она готовила ему постель, меняла шелковые простыни, наводила порядок в ванной, чистила его ботинки, стирала и гладила его одежду, убиралась в кабинете, где задерживалась иногда перед оправленными в серебряные рамки фотографиями знаменитостей.

Мистер Даймс был театральным продюсером. Миссис Даймс в природе не существовало: на светских раутах и вечеринках его сопровождали, время от временя меняясь, ослепительные блондинки. Но на ночь в его доме они никогда не оставались — Кэрри была уверена в этом. Мистер Даймс представлялся ей самым красивым и солидным мужчиной, которого она в своей жизни видела. Как однажды она открыла для себя, мистеру Даймсу было тридцать три года и он был очень богат.

В один из дней экономка предложила Кэрри, если та, конечно, не будет возражать, переселиться сюда, в дом на Пятой авеню.

— Там на первом этаже есть небольшая комнатка. Без поездок по городу тебе будет гораздо легче. Кэрри пришла в восторг от идеи.

— Я с радостью.

— Тем лучше. Приноси в понедельник свои вещи.

Мыслям в голове Кэрри стало тесно. Так она и сделает! Уж здесь-то бабушке Элле никогда ее не разыскать. О новой работе она ничего не знает, а выследить ее у нее просто ума не хватит.

Даже

в мечтах не могла она себе представить, что будет жить в доме на Пятой авеню. Собственная комната! Пять долларов в неделю! У нее немного уйдет времени на то, чтобы скопить достаточную сумму и вернуться в Филадельфию, в свою родную семью.

Все это было в пятницу, до претворения мечты в жизнь ее отделяли только суббота и воскресенье. По дороге домой Кэрри строила планы своего освобождения. Элла уже ждала ее, вернее, не ее, а те деньги, которые девочка приносила по пятницам. Получив их от Кэрри, она тут же ушла.

Кэрри улеглась на постель. Она чувствовала себя слишком уставшей, у нее не было сил даже на то, чтобы дойти до ближайшего ресторанчика и купить себе кусочек цыпленка или хотя бы овсяных хлопьев. Откуда-то с улицы в комнату неслась громкая музыка. Спать! Больше всего на свете ей хотелось сейчас закрыть глаза и поскорее уснуть. Чем быстрее она заснет, тем быстрее наступит суббота, а за ней — воскресенье, а потом…

Через два часа ее разбудило прикосновение руки, грубо трясшей видневшееся из-под одеяла плечо.

Проснулась Кэрри не сразу, долго терла глаза.

— Что такое, бабушка? В чем дело?

Но это была не бабушка. Рядом с постелью она увидела высокого темнокожего молодого человека с широко раскрытыми глазами и лохматой шевелюрой.

— Кто ты такой? — испуганно вскрикнула Кэрри.

— Можешь не бояться, — парень улыбнулся. — Я — Лерой. Пришел разыскать свою мать.

— Как ты вошел сюда? — начала было Кэрри, но тут же увидела, что он просто вломился — тонкая фанерная дверь не представляла собой никакой преграды.

— Похоже, ты — дочка Льюрин. Кто-то мне говорил, что мать согласилась забрать тебя к себе.

Кэрри села в постели. О Лерое она слышала. Бабушка Элла частенько вспоминала о нем. «Чертов сопляк, щенок! Сбежал от родной матери! Да попадись он мне на глаза, я ему голову проломлю!»

— Она куда-то вышла. Тебе лучше прийти завтра. С независимым видом Лерой уселся на край постели.

— Вот еще! Никуда я не уйду. Я слишком устал. Пожрать здесь что-нибудь найдется?

— Ничего.

— А, дерьмо. Как это похоже на мою любимую мамочку. — Его глаза уставились на Кэрри. — Полагаю, что и ты сделаешь от нее ноги, точно так же, как и я когда-то. — Взгляд Лероя остановился на ее груди, едва скрытой под дешевенькой комбинацией. — А ты ничего. Готов поклясться, что маман выставляет тебя на продажу.

Кэрри закуталась в одеяло.

— Я работаю уборщицей, — строго сказала она, надеясь, что Лерой вот-вот встанет и уйдет.

— Скажите пожалуйста! У кого-нибудь из жирных белых шишек, а?

— В ресторане.

— В ресторане. Де-е-рьмо! — Глядя на нее сузившимися глазами, он принялся грызть заусенец. — Если ты не прочь поторговать своей писькой, то твой дядечка может это тебе устроить.

Внезапно ее охватила сильнейшая тревога. Как будто в мозгу сработала сигнализация: Опасность. Опасность. Опасность.