Шансон для братвы
Шрифт:
— Примитивно мыслишь, Коля, — сказал Денис. — Может, он космодром строил?
На обратном пути неутомимый Ортопед вновь пристал к Рыбакову.
— А вот Петр, что-то я не соображу. Он ведь Россию реформировал, промышленность поднимал...
— Видишь ли, Мишель, — Денис отвлекся от сервисной книжки «субурбэна», которую увлеченно листал, — Петр Первый — это самая крупная победа западной дипломатии. До него наших пробить было сложно. Петр получил образование в Европе. В самом этом факте ничего плохого нет, если бы не одно «т» — Петра мягко сориентировали отказаться от движения на Юг и переключили на Запад и Север, в болота и тундру. Вбили в башку всякую дрянь. Тогда Персия и прочие страны были зоной интересов Европы, русских туда ну никак нельзя было пускать. Иначе, если б Петр не послушался, ты бы сейчас в Индию ездил, как на дачу, она бы нашей триста лет уже была бы. Более того, у нас до Петра какое-то подобие парламента стало образовываться, но пришла эта оглобля — и все, боярским собраниям хана... Петра короновали —
— Может, его жидомасоиы запутали? — не унимался Ортопед.
— Нет никаких жидомасонов! Бредни это, Миш, ты у Гостинки патриотов переслушал, вредно тебе это. Такого понятия, кроме нас, вообще никто в мире не знает, а у них есть и свои масоны, и свои евреи. В принципе, в силу характера своего евреи не могут масонскую ложу организовать, перегрызутся. У них же нация индивидуалистов, сплошные дрязги...
— А Христос? Вроде всех жидов объединил.
— Да с Христом уже две тысячи лет никто разобраться не может. Был, не был, еврей или араб. Первое упоминание о Христе у Флавия встречается, это философ римский, в восьмидесятых годах нашей эры написал, типа, был мужик какой-то, который повсюду вопил, что он царь Иудеи. И все. Что вопил, зачем — никто не знает, такой независимый кандидат в президенты. Потом исследовали — ба! А о Христе-то вставка поздняя, где-то тысячный год нашей эры. Кто-то подчистил и нацарапал. Потом метеорологи с текстом Библии разобрались, получается по погоде того времени, а это очень легко высчитывается, что Иисус не в нулевом году родился, а в тысяча пятьдесят шестом, уже нашей эры. У так называемых римлян, кстати, списки, прокураторов сохранились, всех областей — и товарища Понтия Пилата там нет. А с этим строго было, чиновник крупный. Вот и выходит — тут подчистили, там напутали, такого вообще не было — и что? Клинописные таблицы, где куски текста Библии, исследовали — возраст четыре тысячи лет. Так когда Библия написана? Получается, первоисточник на древнеарамейском. Значит, предки нынешних персов и арабов писали о каких-то своих проблемах, о евреях и не слышали тогда вовсе...
— А зачем все это? — спросил Пых.
— Я-то откуда знаю. Политическая или религиозная целесообразность, наверное. Религии-то разделились, иначе христианство, ислам и иудаизм одно и то же были бы...
— Да-а, — протянул Ортопед, — а зачем римляне евреев давили?
— А они всех давили. С евреями все просто — поначалу, когда они из Египта пришли, им земли дали, никто не трогал. Ну, конечно, римляне с египтянами зря не связались — что, мол, за народец из вашей страны ушел? Там такая история была... Ого!
А это что?
«Субурбан» медленно проехал участок дороги, где столкнулись здоровенный панелевоз и гаишные «Жигули». Видимо, водитель панелевоза не пожелал остановиться, вильнул, стукнул легковую машину, и в тот момент лопнули крепления плиты. Шеститонный кусок бетона расплющил крышку патрульного автомобиля.
— Все! — сказал Пых, разглядывая искореженную машину. — Отсвистались, соловушки асфальтовые!
— Между прочим, — заявил Тулип, — таких водил, как этот, не в тюрьму надо, а вешать на столбе возле дороги. На месте гаишников кто угодно мог быть...
— Без базаров, — поддержал — Ортопед.
— Может, остановимся да линчуем? Время есть, — съязвил Денис.
— Не, — Тулип, прищурившись, посмотрел в зеркало, — там ментов куча, не дадут...
— Жаль.
— Так что там с евреями? — Ортопед вернулся к теме.
— А-а, там, — Денис вспомнил, на чем остановился, — так вот, евреи храмы свои построили, работают, все путем, ремесла развивают. В Риме лавки открыли золотые — все довольны. И Сенат римский им налоги снизил, льготы разные — в империи, если ты производство развивал, мог как сыр
— Значит, верно, — Ортопед сделал вывод, — жидов надо гасить.
— Совсем неверно, — Денис помахал сигаретой. — Между прочим, пять минут назад мы обсудили, что дело не в национальности, а в человеке. А ты опять. Ни ты, ни я, ни евреи современные к тому, что в Риме произошло, никакого отношения не имеем. У них даже генофонд полностью сменился — две тыщи лет назад иудеи были высокие, голубоглазые и светловолосые, это сейчас — маленькие и кучерявые. Ассимилировались они, Миша, совсем другой нацией стали. Сейчас на Ближнем Востоке и не разберешь, кто есть кто. Другое дело, непонятки эти с арабами — хотя те тоже виноваты. Когда Израиль образовывался, шейхи часть земель евреям продали, так что те все права имеют. И менталитет у них, как в осажденной крепости, шутка ли — всю историю государства воюют, тут и свихнуться недолго. А они еще наших миллион с лишним приютили — вообще труба, хорошо еще, с оглоблями по Голанским высотам не бегают, как ты. Но это ненадолго... В еврейской армии дивизия одна есть, типа нашего десанта. «Летающий верблюд» называется, там сплошь наши, все команды по-русски. Так этой дивизии арабы, как огня, боятся. Две тыщи отморозков на бронетехнике. Есть от чего впасть в нирвану. Их еще Моше Даян организовал, между прочим, герой Советского Союза. Там вообще всюду наши сидят, и в Правительстве, и в армии, филиал Союза, Еврейская Республика на берегу Мертвого моря... Спокойно, Мишель, евреи море не трогали. Скоро там русских больше иудеев будет...
— Не понимаю, — сказал Пых, — а чо тогда нам Ближний Восток не захватить?
«Шевроле» летел по шоссе, мощью и статью символизируя непробиваемый экстремизм перевозимых им «однозначных» братков.
Следователь Яичко закончил писать заключение, квалифицировав действия обвиняемого как «разбойное нападение, перешедшее в мелкое хулиганство», и, открыв тем самым новый подход к оценке преступных деяний, довольный откинулся на спинку стула.
Покопавшись в бумагах, он неожиданно наткнулся на пачку заявлений, в разное время вытащенные им из уголовных дел — мешали. Если с каждым разбираться, то и рюмку пропустить времени не будет. Сверху лежало заявление гражданина Огнева с требованием встречи с прокурором. Огнев изрядно помотал душу следователю. «Глухаридзе» вздохнул и сунул пачку бумаг в дипломат, чтобы вечером их сжечь на помойке.
Зарядили осенние дожди.
Денис сидел дома, перебирал старые бумаги и скучал. С наступлением мокрой погоды Адольф неожиданно обрел привычку бросаться на всех прохожих, туго натягивая поводок и препротивнейше лая. К слову сказать, лай питбулей гнусен до невозможности и представляет собой нечто среднее между скрипом пенопласта по стеклу и воплем одинокого дорожного инспектора, которому пьяный водитель вместо полновесной стодолларовой купюры всучил в темноте «деньгу» из детского казино. Этот скрежещущий хрипящий звук и лаем-то назвать сложно.
В «органайзере» Денис обнаружил визитку Ковалевского и улыбнулся, вспомнив придурковатого коммерсанта. На обратной стороне было написано «Михайлов Мих. Иван.».
«Все верно, — хмыкнул Денис, — не спрашивать же его, как меня зовут».
Конкретно ничего от Ковалевского Рыбаков не хотел, он и думать забыл о нем — прошло уже больше двух месяцев.
«Ну, не пропадать же добру, да и делать нечего, хоть развеюсь», — подумал он и решил съездить на снятую по чужому паспорту квартиру. Оттуда можно позвонить Николаю. Через тот номер на Дениса никак не выйти, хозяйка квартиры при заключении договора видела его в парике, а деньги получает через банковский перевод. Она и забыла давно, как квартиросъемщик выглядит, платит вовремя и нормально. Наличие подобных запасных «точек» всегда было нелишним и широко использовалось в Антоновской бригаде.
Ковалевский звонку обрадовался. Он, оказывается, «Михайлова» не забыл и был настроен на продолжение знакомства. Денис поговорил с ним минут сорок, посетовал, что уезжает на месяц-два в Москву по делам фирмы, оставил бизнесмену номер телефона и обещал связаться по возвращении.
Абрамович пообщался с Рыбаковым-старшим по телефону. Поговорили о политике, пожаловались друг другу на маленькие зарплаты. Григорий Мульевич осторожно намекнул, что хотел бы побыстрее увидеть результат продажи часов, Александр Николаевич наивно посоветовал ему позвонить в магазин и узнать. О механизме выставления антиквариата на продажу и о том, кто по квитанции должен получить деньги, Абрамович предпочел умолчать.