Шаман
Шрифт:
То, как иногда смотрел на меня Клин, вызывало сладкую оторопь. Желание подчиниться - и это было для меня самое страшное. Я двадцать лет подчинялась. Потом пятнадцать лет отучивалась от этого, училась думать и решать сама, и резкое желание отдаться во власть другого человека пугало меня до истерики.
Потому и отправила Клина в город - развлечется, перепихнется с какой-нибудь женщиной, и перестанет смотреть на меня голодным взглядом. Одна со своим наваждением я справлюсь. Вдвоем - нам не справиться.
Покупки успешно отвлекли меня от невеселых раздумий, я повеселела, и чуть было
Наведалась в Храм, посмотрела в злобные глазки Первой Жрицы, заверила, что ломку переношу прекрасно и нашла себе шикарного самца. Прошлась по нижним этажам, поболтала с молоденькими жричками, задыхающимися от восторга. Восторг был по поводу того, что я до них снизошла. На самом деле, я не снисходила, а просто разговаривала, вспоминала, как сама была такой молодой и жизнелюбивой. Пообедала с ними. Уже собиралась уходить, как меня на выходе поймала старшая жрица, хотя мы с ней уже обменялись любезностями. Она пригласила меня в свои апартаменты, и даже предложила откушать. Откушать я отказалась, устроилась с удобством в кресле и уставилась на старшую.
– Что, Юлана, уже примеряешь на себя мое место?
– прошипела она без долгих преамбул. Я поморщилась.
– Нет, - честно ответила, между прочим.
– Мне твое место и с доплатой не нужно, будь моя воля.
– Знаю, - успокоилась Вилья.
– Знаю. Все успокоиться не могу. Я же еще молодая!
– Вилья, это не мы с тобой решаем, - напомнила я.
– Хотя, если бы меня спросили, я бы с тобой согласилась - ты еще молодая, а мне еще рано на такие ... объекты ходить одной. Опыта нет. И передать не дают.
Вилья успокоилась окончательно, заметно подобрела и оттаяла. Надолго ли? Я прекрасно понимала, что Вилья - нестабильна, она плохо держит маски, а это значит одно - утиль. То, что на ее место Богиня ставит меня - льстит. Не радует, совершенно.
– Если не будешь дурой, научишься.
– Ласково напутствовала меня Вилья и выпроводила вон.
Я вышла из Храма, пальцами мазнула по каменному изваянию Маски, спустилась по ступеням, подставляя лицо свежему ветру. Вспомнила последние слова Вильи. Интересно, она что-то конкретное имела в виду? То, что все старшие Жрицы, едва получив новую ступень, расслабляются и перестают вообще трезво соотносить себя с окружающей средой? Пока Маска не прикажет, Жрица не умрет. Поэтому, если приказа не было, Жрице совершенно не о чем волноваться на предмет сохранности свой жизни. Считается, что это щедрый дар Богини своим жрицам. Наверное, это и правда так, просто я такая неблагодарная. И думаю много. А много думать - вредно, особенно, о Богине. Услышит, придет, и будет тебе смысл жизни полной ложкой, хоть попой жуй!
Но на размышления меня сегодня потянуло изрядно, конечно! А между прочим, уже темнеет, и надо позвать Клина. Я спустилась вниз по улице, нашла вполне приличный кабак с морепродуктами, сделала заказ, и мысленно потянулась к Клину. Услышал, почувствовал, удивился, скоро придет. Я неспешно уничтожала свой ужин, поглядывая по сторонам. Меня тоже рассматривали, исподтишка в основном, конечно. Кабатчик, радостно кланяясь, сообщил, какая это
– Уважаемый, а давайте, я вам какой-нибудь другой наглядный знак оставлю, что я тут была?
– предложила я. Кабатчик просиял и мелко затряс головой. Я оглядела зал, глубоко вздохнула и подула на пол. Посетители ахнули - вместо пола теперь было морское дно, переливавшееся под водой. Туда-сюда сновали морские обитатели. Иллюзия, разумеется, из простейших, но красиво и эффектно. То, что надо. Вкусно тут кормят, отчего бы не сделать приятное хорошим людям?
Дверь бабахнула об стену, и я не оборачиваясь, почувствовала, что это Клин, что он раздражен и зол сверх обычного.
– Ужинать будешь?
– Нет, - отрезал он. Я поднялась и бросила на стол золотой.
– Тогда поехали домой. Я устала как собака.
– Колдовать меньше надо, - буркнул Клин, подхватывая меня под локоть.
– Не зуди, - мирно попросила я.
– Тебе что, недодали?
Мы как раз садились в карету, и от моего бесцеремонного вопроса, Клин оторопел, потом побледнел, потом покраснел, набрал воздуха в грудь, но я быстро приложила ладонь к его губам.
– Только не ори! Лошади понесут, и домой пешком пойдем.
– Клин выдохнул, наградил меня выразительным взглядом, усадил меня в карету, залез следом. До самого дома ехали молча. Перед сном уже я спросила:
– Как прогулялся-то?
– Продуктивно, - процедил он, и на том я от него отстала. Лежала только, и пыталась понять - что же в нем изменилось? Двигаться как-то по-другому стал, вот что. А почему? И не разделся в доме тут же, как раньше. Так и ходит в штанах и рубашке. Босиком, правда.... Чует, чует мое сердце, не по бабам он сегодня ходил. Хотя, если ему там на всей площади засосов понаставили, и он не хочет их мне демонстрировать.... А, все равно, не скажет, даже если спрошу.
Три дня таскался в своей рубахе. Потом прачка кое-как уговорила его отдать ей - постирать. Увидев разукрашенный торс, я длинно присвистнула, и побежала рассматривать узоры на его теле.
– Ничего себе, ты в город сходил, - обиженно протянула я.
– Тебя по бабам отправляли, а ты где был?
– В Храме, - неохотно ответил Клин. Я поперхнулась, черпанула немного Силы и снова присмотрелась к татуировкам.
– Красота - красотища!
– восхитилась я. Татуировки теперь переливались Силой (перед внутренним зрением, конечно). Клин как-то оттаял, расслабился, закинул руки под голову. Я валялась рядом, кончиками пальцев прослеживая четкие толстые линии, сплетавшиеся в орнамент и узоры.
– И что они значат?
– Много будешь знать - скоро состаришься, - удивил меня Клин неожиданным ответом. У меня даже рот от удивления приоткрылся. Клин лениво потянулся, прихлопнул мою нижнюю челюсть. Я расхохоталась.
– Клин, я все равно узнаю! Скажи сам, - посоветовала я. Клин поерзал, устраиваясь удобнее. Я прямо-таки, отслеживала работу его мысли - сказать или нет. Решил сказать.
– Я теперь тоже Жрец.
– Молодец, - одобрила я, кладя голову ему на грудь.
– Это ты верно придумал.