Шалун в ее постели

Джеффрис Сабрина

— Когда же она увидела, что застрелила отца… застрелилась и сама, не так ли? — пробормотала Селия. — Но я в это не верю. Подобная версия кажется мне совершенно бессмысленной.

Гейб бросил на нее снисходительный взгляд.

— Ты сомневаешься, что женщина может быть столь безрассудной?

— Во всяком случае, я бы так никогда не поступила, — ответила Селия.

— Потому что ты обожаешь стрельбу и относишься к оружию с уважением, — сказала Минерва. — А мама была совсем другая.

— Да, конечно, — кивнула Селия. —

Но тогда выходит, что в тот день она взяла пистолет без всякой задней мысли и впервые в жизни произвела выстрел? Это выглядит совершенно неправдоподобно. И как она его зарядила? — Все с удивлением уставились на младшую сестру, а та продолжала, — Ведь никому из вас это не приходило в голову, верно?

— Ну… Возможно, она знала, как это делается, — предположил Гейб. — Ведь бабуля умеет стрелять… Так что очень может быть, что она и мать этому научила. Просто мама никогда при нас не стреляла…

Селия какое-то время полчала. Потом, нахмурившись, заговорила:

— Но с другой стороны, если бы мать вдруг решила убить отца, то ей могли помочь зарядить пистолет. Например, грум. В этом случае она могла бы спрятаться где-нибудь, а затем последовать за отцом в охотничий домик. В этом была бы хоть какая-то логика.

— Но она ведь не последовала за отцом в охотничий домик, а, напротив, первая отправилась туда. Интересно, что ты упомянула про грумов. Они должны были оседлать ее лошадь и, следовательно, могли знать, куда и когда она направилась. Возможно, она даже сообщила о цели своей поездки. И если бы мы могли поговорить с ними…

— Большинство из них покинули Холстед-Холл, когда Оливер закрыл дом, — напомнила Селия.

— Поэтому я и хочу нанять Джексона Пинтера — чтобы отыскал их.

Селия презрительно фыркнула, и Джаррет добавил:

— Может, Джексон тебе и не нравится, но он один из самых уважаемых сыщиков в Лондоне.

Тут дверь отворилась, и в кабинет вошел доктор Райт.

— Ну что? — спросил Джаррет без предисловий. — Каков ваш вердикт?

— Мы можем ее увидеть? — осведомилась Минерва.

— Она просит к себе сэра Джаррета, — ответил доктор Райт.

Джаррет молча кивнул. После отъезда Оливера он стал старшим в семействе, так что было вполне естественно, что бабушка звала к себе именно его. Вот только что она припасла для него сейчас, когда «захворала»?

— А с ней все в порядке? — спросила Селия с нескрываемой тревогой.

— В данный момент она страдает лишь от боли в груди, которая может пройти без последствий. — ответил доктор Райт. — Ей сейчас надо как следует отлежаться, и отдохнуть, пока она не почувствует себя лучше. Но она не хочет об этом и слышать, пока не поговорит с вами, милорд. — Доктор снова взглянул на Джаррета и добавил: — Она желает поговорить с вами наедине.

Сдержанно кивнув, Джаррет последовал за ним в спальню бабушки.

— Только не говорите ничего, что могло бы ее расстроить, —

пробормотал мистер Райт уже у самой двери.

Увидев бабушку, Джаррет замер на мгновение. Он вынужден был признать, что выглядела бабуля совеем не так, как обычно. Она сидела, обложенная подушками, — значит, не умирала, но цвет ее липа явно свидетельствовал о недомогании.

Джаррет постарался прогнать холодок страха, сковавший его грудь. «Просто бабуля немного прихворнула, чтобы надавить на нас, — сказал он себе. — Но ее ждет сюрприз, если думает, что тактика, повлиявшая на Оливера, повлияет и на меня».

Тут бабушка указала на стул возле кровати, и Джаррет не без опаски присел.

— Этот болван Райт утверждает, что я не должна вставать с постели по крайней мере месяц, — пробурчала она. — Целый месяц! Но я не могу так долго не появляться на пивоварне.

— Ты должна проявить терпение, чтобы поправиться, — ответил Джаррет. Он старался не выдать себя, пока не понял, к чему она клонит.

— Я могу проваляться в постели целый месяц лишь при одном-единственном условии, — продолжала бабушка. — Только в том случае, если найдется надежный человек, способный присмотреть за пивоварней. Человек, которому я доверяю. И этот человек должен быть лично заинтересован в том, чтобы все в пивоварне было в порядке, понимаешь?

Теперь-то Джаррет прекрасно понял, к чему клонила бабуля. Так вот, оказывается, что она замыслила…

— Нет, ни при каких обстоятельствах, — заявил он, вскакивая на ноги. — Нет-нет, даже не думай об этом! — Он ни за что не позволит бабуле сесть ему на шею. Она и без того уже пыталась заставить его жениться. А теперь, выходит, собирается распоряжаться всей его жизнью…

Бабуля тяжело вздохнула.

— Но ведь когда-то ты умолял меня, чтобы я позволила тебе этим заняться, разве не так?

Джаррет сдержанно кивнул:

— Да, верно. Но это было очень давно.

— Однако не забывай о том, что в один прекрасный день ты унаследуешь пивоварню, — упорствовала бабуля.

— Это произойдет только в том случае, если мы все успеем вступить в брак в течение года, — возразил Джаррет. — Но если я все же ее унаследую, то непременно найму управляющего. Именно это тебе и следовало сделать еще много лет назад.

Слова внука заставили старуху нахмуриться.

— Я не хочу, чтобы моей пивоварней управлял чужой человек, — заявила она. — А если не хочешь за это браться, то я поручу дело Десмонду, вот так-то.

При этих словах бабули Джаррет невольно сжал кулаки. Десмонд Пламтри был двоюродным братом матери, и все Шарпы его недолюбливали — особенно он, Джаррет. Бабуля уже не раз угрожала, что оставит пивоварню этому бастарду, и, конечно же, она прекрасно знала, как Джаррет на это отреагирует.

— Что ж, пожалуйста, назначай Десмонда ответственным, — заявил он, стараясь говорить как можно спокойнее.