Шальные деньги
Шрифт:
– Я особенно не вникал в швейцарские проблемы, – ответил Глеб.
– Помнишь, год назад ты помог нам достать документы о незаконной продаже акций комбинатов, производящих медь и никель.
– Было дело. Но, если мне не изменяет память, никто из махинаторов не пострадал. Разве что пришлось им откупаться крупными взятками. Олигархи – это секта неприкасаемых. К ним ни органы подступиться не могут, ни бандиты. Не для того им государство позволило предприятия приватизировать, чтобы потом их же в собственном дерьме утопить.
– Другие времена теперь наступают, – напомнил генерал.
– Что ж, Федор Филиппович,
– Раньше на это смотрели, прикрыв глаза растопыренными пальцами, – продолжал Потапчук, – а теперь вопрос поставили ребром. Как так получается, что объемы добычи и производства растут, а по документам выходит, что прибыль от производства почти нулевая? Объемы растут, а доходы падают!
– Вы не забыли закон Ломоносова-Лавуазье, – Глеб запрокинул голову. – Если мне не изменяет память, то Ломоносов сформулировал его так: если в одном месте чего-то убудет, то в другом непременно столько же прибудет.
– Вот-вот, именно, это каждый школьник хорошо знает.
– Швейцарцы-то здесь при чем?
– Левые деньги, черный нал они через Швейцарию отмывают. И наконец-то мы можем этим заняться вплотную, – продолжал генерал. – В Москве мы могли бы подкатить к офису пару автобусов автоматчиков в масках… Они бы за пять минут все здание под контроль взяли. Произвели бы выемку документов, забрали бы компьютеры, а потом в спокойной обстановке разобрались бы, что к чему. Отследили бы схему, по которой они работают.
– Так в чем же проблема?
– В Москве такую операцию можно провести хоть завтра.
– Да уж, насмотрелся по телевизору.
– В Швейцарии такой номер не пройдет, у олигархов схема хитро построена. Все счета, коды к ним, сложные пути, по которым перебрасываются и отмываются деньги, доверить одному человеку олигархи не рискуют. Банковская программа, по которой они работают, разделена на две части. Половина ее – в московских компьютерах, половина – в швейцарских, в той самой фирме, из-за которой раз за разом разгораются скандалы. Когда им необходимо сделать проводки, они одновременно запускают ее из Москвы и из Швейцарии. Таким образом легализуют деньги.
– Вы хотели бы получить швейцарскую часть программы? – резко спросил Сиверов. – Конечно, там ОМОН в масках действовать не Станет, – улыбнулся он.
– Само собой.
– Взломать компьютерную систему в Швейцарии вы не пробежали?
– Это ничего не даст, – вздохнул Потапчук, – даже если бы мы организовали похищение всех компьютеров из бернского офиса, разобраться, какая часть банковских программ служит для проводки “левака”, а какая для обеспечения легальных операций, невозможно.
Генерал Потапчук заметил озорной блеск в глазах Сиверова – значит, проблема того увлекла, и это было хорошим знаком.
– Если швейцарские власти начнут давить на фирму, наши олигархи – Ленский и Данилов – успеют спрятать деньги, и потом никаких концов не найдешь…
– Погодите, я, кажется, уже придумал способ, – остановил Сиверов Потапчука. – Ситуация выглядит примерно так: вам надо отыскать иголку в стогу сена?
– Примерно так. Только это очень ценная иголка.
– И, к сожалению, виртуальная. Программа весьма ценная и непростая, чтобы доверили ее чужим людям. Я не ошибаюсь?
– Да.
– Для классической загадки должен существовать классический ответ, – произнес
Потапчук еще не до конца понял, что задумал Глеб.
– Это слова.
– Вначале, как вы знаете, было слово. Нужны три вещи: во-первых, пустить слух, что швейцарская прокуратура готова возобновить дело и даже готова арестовать счета. Во-вторых…
– Мы не сумеем договориться об этом со швейцарской прокуратурой, – пожал плечами Потапчук.
– Я и не прошу договариваться. Слух распустить вы можете и без них. Мало ли существует газет, созданных специально для сливания компромата и дезинформации. Ложь, повторенная в десяти независимых источниках, становится правдой. Второе, необходимо, чтобы ваши хакеры, Федор Филиппович, совершили несанкционированный вход в компьютерную систему швейцарской фирмы, якобы с целью скачать оттуда всю информацию для себя, но сделали бы это грязно – так, чтобы засветиться. Идеально, если на месте поймут, что именно ФСБ пыталось заполучить финансовые документы.
– Это очень сложно, но вполне реально, – Потапчук кивнул.
– И третье, самое главное, – беспечно добавил Глеб, – в Берне я должен пробыть около недели. Идеально, если у меня окажутся документы, подтверждающие, что я немец из Восточной Германии.
– А ты уверен, что справишься один?
– Федор Филиппович, у вас что, есть другие предложения?
И Потапчуку ничего не оставалось, как согласиться.
До самой поздней ночи они уточняли детали, обговаривали подробности, но Глеб Сиверов ни словом не обмолвился о том, что в нарушение общепринятых норм конспирации в Берне он будет держаться вызывающе.
Обычно разведчики, агенты выглядят серо и неприметно. Чем больше они похожи на мелких клерков, невзрачных пенсионеров, тем лучше. Человек, решившийся на не совсем законное дело, должен привлекать к себе как можно меньше внимания.
Сиверов же, понимая, что ему предстоит сделать почти невозможное, решил нарушить эти правила специально. Он знал: ему противостоят профессионалы в службе охраны олигархов, обеспечивающие работу не только московского, но и швейцарского офиса, там служат такие же профессионалы, как он и генерал Потапчук, знакомые с самыми тонкими нюансами ведения разведки. Значит, надо действовать по-другому – необходимо сломать стереотипы, подойти к ним с той стороны, с которой противник не ожидает твоего появления.
За те три дня, которые Сиверов пробыл в Берне, он примелькался доброй половине города. Байкеры – народ приметный. В России многие считают их чуть ли не отбросами общества, но в Европе каждый понимает, что человек за рулем мощного мотоцикла далеко не беден. Мало кто может себе позволить такую дорогую игрушку.
Образ крутого парня, затянутого в кожу, пренебрегающего условностями, – это способ выделиться, доказать, что тебе наплевать на деньги и всеобщие добродетели.
Сиверов, приехав в Берн, еще не знал, в кого ему придется перевоплотиться. Решение пришло само собой, когда он увидел проносившихся по городу мотоциклистов. Что-то среднее между командой и шайкой из двадцати двух человек собралось тут со всей Европы. Неделю они проторчали в Берне, разбив лагерь в заброшенной каменоломне, неподалеку от шоссе в горах.