Шакал
Шрифт:
— Нет. Трое, — она покачала головой, словно это помогло бы ей победить в споре.
— Посмотрим. Но позже. Как ты и говоришь. Только давай договоримся, что больше никаких представлений щёк. Я не хочу, чтоб они тебя забивали.
— Я не могу им ответить.
— Это мне за тебя отвечать надо?
— Наверное. Тут всё зависит от тебя. Вань, меня порой удивляет твоя непонятливость. Вся жизнь зависит лишь от тебя. Почему-то ты этого не понимаешь. Отношения, работа, обстановка — всё это сосредоточено в твоих руках. А ты всё равно отказываешься это
— Я не могу влиять на других людей.
— Очень легко можешь, если захочешь. Люди всегда влияют друг на друга, независимо от того хотят ли они этого или нет. А вот степень влияния зависит от ситуации и желания человека на эту ситуацию отреагировать. Ты можешь пройти мимо, а можешь подойти и встать единицей в собравшейся толпе. Можешь первым кинуть камень, а можешь попытаться остановить избиение. Всё зависит от твоего настроения и смелости. Но ты этого не понимаешь. Думаешь, что обстоятельства превыше нас.
— Так и есть. Мы не можем влиять на выпущенную пулю. И не можем её остановить, когда она уже летит по своей траектории. И ничего нельзя сделать, когда пуля нашла цель.
— Мы можем эту пулю остановить собой. Можем уклониться. А если пуля нашла цель, то можем остановить кровь и попытаться оказать помощь. А можно пойти дальше и не обернуться в сторону раненого.
— Ты его не добила. Так ведь? — я зацепился за её фразу. — Этого Кардинала.
— Не смогла. Думала сдохнет в степи.
— Поэтому ты и не удивилась, что он жив.
— Удивилась. Но такой исход был возможен, хотя и мало вероятен. Я не смогла сделать решающий выстрел. Когда-то я его любила. А когда любишь, то появляется слабость в отношение человека. Появляются мысли, воспоминания. Они мешают сделать последний решающий выстрел. Хотя бы из памяти о прошлом. Пусть это и глупо звучит. Я вернулась сюда и сказала, что его больше нет. Если правда раскроется, то меня выгонят из города.
— Тогда уйдём вместе. Думаю, что не пропадём, — приободрил я Алису. Она притихла.
— Ты пока не готов уходить из города. Тебе здесь нравится.
— Сегодня нравится, а завтра нет. Я довольно непостоянный человек.
— Которому внутренний комфорт важнее, чем всё остальное. А пока я ещё вхожу в зону этого комфорта. Когда тебе надоест играть в семью, тогда ты уйдёшь. Возможно, в другую комнату или район, а может в другой город.
— Такого обо мне мнения?
— Да. Так ты показываешь себя.
— А вот возьму и назло с тобой останусь, — сказал я. Хотел пошутить, развеять её слова, но в ответ наткнулся на серьёзный взгляд.
— Я не буду против. Мне с тобой комфортно, — ответила она. К этому я готов не был.
Раздался вой сирены. Тревога. Комната окрасилась красным. Из динамиков пришёл призыв встать к оружию. Мы с Алисой тут же оказались на ногах. Оружие было в комнате. Оставалось лишь надеть бронежилеты и выскочить наружу. Уже в коридорах, которые вели к выходам
В кровь ударил адреналин. Я не любил драки и бои. Мне не нравилось стрелять, но сейчас предстоящий бой показался чем-то вроде праздничного угощения среди серых будней.
— Мы сами делаем свою жизнь. Не забывай об этом, — быстро сказала Алиса, проверяя оружие.
— Только попробуй уйти воевать в одиночку.
— Что? — Невинный взгляд. Зараза. Так и хотела ведь поступить, если бы узнала, что там её личная месть.
— Что слышала. Прошлое теперь не только твоя проблема.
— Как скажешь, — она хищно оскалилась. Мы выбрались на улицу. — Тогда спина к спине во время любого боя?
— А чего? Можно и так. Раз ты хочешь быть валькирией, то я не буду тебе мешать.
— Не знаю кто это, но мне нравится название, — ответила она.
В этот момент раздалась очередь. Пулемёты. Подняли защитный экран, но произошёл сбой в электросети и экран упал. Машины подъезжали в закатном солнце. Они хорошо подготовились. Явно рассчитывали, что бой займёт несколько часов и они управятся до пробуждения тварей. Шакалы. Оружие. А какого я их не использую?
— Алиса, ты боишься умереть?
— Нет.
— Надо выбраться в степь, — сказал я.
— Пошли.
Даже не спросила на кой ляд меня потянуло туда. Хотя сейчас и время было не до трёпа. Я сделал условный знак Тону, чтоб он следовал за нами. Вокруг уже летели пули. Парни подорвали одну машину из гранатомёта. Зато и нам в ответку прилетели три гранаты. Грязь, запах гари, пот застилал глаза, огонь запалил крышу одного из домов. Горела вышка. Ещё минуту назад здесь всё было тихо, а сейчас мир рычал, кричал и вонял.
— Чего ты задумал? — к нам подбежал Тон.
— Шакалы.
Одного этого было достаточно, чтоб он меня понял. Теперь всё зависело от того, болтаются ли твари поблизости или сбежали, когда услышали звуки боя. Нет. Как и положено их природе, они крутились около боевых действий, явно хотели поживиться падалью или ожидали приказ. Оказалось последнее. Оружие. Верное, правильное, которому плевать на схватки людей. Им важно лишь исполнить приказ несмотря на детали. Приказ был остановить машины любой ценой. Твари словно этого и ждали.
Мы с Тоном разделились, когда разделились нападавшие. Одни хотели заехать сбоку, другие перли напролом. И тут на их пути встала стая наших крошек, которые накинулись на машины. Солнце садилось. А я знал, что с заходом придёт настоящие подкрепление из шакалов в виде саранчи, которые и зададут основной жар. Пока же оставалось лежать в грязи и пытаться попасть по колёсам. Лучи слепили наших противников, что было только нам на руку. Я же смотрел, как перламутровые облепили машины и чувствовал внутреннее удовлетворение. Так и должно быть в этом мире. Здесь выживает сильные и хитрые, а слабых ждёт печальная участь.