Шакал

Огнев Евдоким

— Прошлое должно остаться в прошлом. Есть здесь и сейчас.

— Пока не закончу прошлые обязательства, сейчас не будет.

— Хорошо. Допустим. Но может вместе решим все проблемы? В себя только приду.

— Нет, — ответила она, ещё и головой покачала.

— Тогда прощай. Иди на все четыре стороны.

— Береги себя, — она поцеловала меня и ушла. Даже не обернулась. Оставила меня одного на лавочке, раненного, на съедение тварям, а сама ушла по каким-то своим делам, о которых я и знать не знал.

Жена называется! То в любви клянётся, то бросает! Дура. Или Алиса.

Атаку бандитов удалось отбить к вечеру. Я долго валялся в больнице. Рана загноилась.

Чуть руку мне не оттяпали. Потом всё же спасли, оставив о том бое здоровый такой шрам. Алисы в городе не было. Она исчезла. Растворилась, словно её и не было. О том, что я был женат, а она не являлась плодом моих фантазий, осталась лишь запись в документах.

Без вести пропавшая. Кто-то говорил, что её могли похитить бандиты, которые, когда отступали, то тащили всё, что могли увезти. Но мне в это не верилось. Сумасбродная Алиса им бы не далась. Везло же мне на странных баб, которые оружием владели, лучше, чем сковородой. Но теперь я вновь был один. И вроде это даже радовало в какой-то степени. Можно было вновь жить так, как мне хотелось. Строить планы, выполнять их и не иметь балласта в виде сумасшедшей девки, которая боялась оставаться одной дома, пока я уходил на работу. Интересно почему? Дома у неё был целый арсенал, а она боялась. Кого? Чего? Я так и не узнал. Почему-то она мне не доверяла. Не рассказывала о себе, а я и рад этому был, потому что не хотел лезть в чужую душу. Вот и получилось, что вроде и жили вместе, а в то же время и не знали друг друга. Какая-то не до семья получилась. Но сейчас это всё в прошлом. Нужно было решать, что дальше делать. Я опять стоял на распутье. Только год назад за меня это решение приняла Алиса. Теперь же я должен был сделать это сам.

Потянуло домой. К родителям и морю. И не считал этот город своей родиной, но там было всё знакомым и родным. Понятным. Поэтому и выбор пал на него. Вернуться. Тут квартира была разрушена. Восстановлению не подлежала. Строить новую я не хотел. Деньги у меня ещё оставались, но тратить их, чтоб обзавестись здесь якорем, я не собирался.

Как только наступило лето и закончились дожди, я купил билет на автобус и поехал домой. На всякий случай в паспортном столе предупредил, где меня искать, если пропавшая жена объявится. Но в это я мало верил. Официально я мог прождать её год, а потом подать на развод. Я решил этого не делать. Не потому что верил, что Алиса найдётся, или надеялся на это. Брак был хорошей отмазкой от желающих оформить отношения. А Алиса меня не волновала. Вместе с её загадками могла идти далеко и надолго. Год на неё потратил. А ведь этот год можно было потратить с большей пользой. Например, быть съеденной тварью во время отдыха на лугу в пьяном виде. А может отравился бы алкоголем. Крышу бы потерял на этой почве. Но вместо этого из-за Алисы пришлось браться за ум, останавливаться и учиться жить. Плохая она была. И плохое влияние на меня оказала.

Возможно, если бы мне не было столько лет, то я бы и не понял этого. Ожесточился бы на дурёху, обвинив во всём. Но приходилось признавать, что мы время, проведённое вместе, использовали одинаково. Мы прятались от чего-то страшного, что случилось с нами раньше и пытались зацепиться в этой жизни, чтоб двигаться дальше.

Глава 12. Боевая подруга

Дорога почти не отложилась в моей памяти. Мы ехали от города к городу, останавливаясь в гостиницах на ночь. Утром опять дорога. Запомнились только дырки от пуль в стенах автобуса, но я особо не обращал на них внимания. В этой жизни ко всему можно было привыкнуть, включая и дырки в стенах.

Мне

было по меркам этой жизни девятнадцать лет, а по меркам той, все сорок девять. Почти полтинник. Сейчас уже можно было сказать, что я много повидал в жизни. Теперь меня так не пугала смерть, как раньше. Ушло сожаление и стремление куда-то бежать. Захотелось остановиться. Это желание стало ещё сильнее, когда автобус начал подъезжать к родному городу.

Я смотрел в окно и понимал, что ничего не изменилось. Всё те же домики на берегу моря, военная площадка, где мы с Джули тренировались, а там, вдалеке виднелся кабак, в котором я работал. Патрули разъезжали по улицам города. Один из них остановил автобус при въезде в город. Стали проверять документы.

Молодые ребята, мои ровесники, только выше и шире. А меня к себе не взяли, сволочи. Тогда бы и ехать никуда не пришлось.

— Вань? Тебя не узнать! — один пригляделся ко мне.

— А я тебя не узнаю, — ответил я, вглядываясь в щербатое от прыщей лицо брата.

— Серьёзно, аль шутишь? — прищурился он.

— Шучу. Такую рожу и не признать будет с моей стороны преступлением, — ответил я.

— Мать уже тебя похоронила.

— А я живой. Меня так просто не раздавить.

— Заметил. Ты у нас остановишься?

— Если на порог пустят, то остановлюсь.

— Тогда вечером увидимся.

— Увидимся.

Санька ещё больше вытянулся. Неприятно и завидно. Почему я получил такое хлипкое тело в отличие от этого лба? Нечестно.

Я откинулся на спинку кресло. Сразу стало настроение паршивым. Всё-таки я был завистливым человеком, мелочным и, похоже, злым. С каждым годом ещё и черствел. Обрастал цинизмом. Так, если задуматься, то гад какой-то. Это заставило усмехнуться. Может со временем и стану мягче, но сейчас это означало бы сдаться и смириться. Не сейчас.

Автобус остановился перед гостиницей. Я вышел из него, взял мешок с вещами и побрёл к дому. По пути заглянул в банк. Сдал часть денег на хранение. В паспортном столе отметился о своём прибытии. Домой я попал к началу сиесты.

Дверь открыла одна из сестёр. А я даже не помнил, как её зовут. Она испуганно смотрела на меня, я смотрел на эту пуговицу лет семи, с курносым носом и кудряшками, что закрывали лицо.

— Так и будешь стоять или пустишь? — спросил я.

— Ты кто? — спросила она.

— Своих не узнаёшь? Брат твой, Ваня.

— Он молодой, а ты старик, — ответила она.

— В яму времени свалился, вот и постарел.

— Врёшь. Если ты Ваня, то скажи, когда я родилась.

Блин, спросила тоже. Я не знаю как её звать, а она меня спрашивает о рождении. Хотя…

— В бурю, когда у нас крышу снесло.

— Добро пожаловать домой, — она хихикнула и пропустила меня в дом.

— Пароли, явки… Родители где?

— Папа! Мама! — закричала она так, что стены дома затряслись. Я и сам мог бы так позвать. Из комнаты выглянули перепуганные родители. Я бы с оружием вылетел. На такой крик. — Ваня вернулся, — представила пуговица и довольно побежала наверх.

Что такое вернуться домой? Это когда мама обнимает со слезами на глазах. Отец нахмурено смотрит и пытается понять, какого я притащился назад и что теперь от меня ждать. Мелкотня выглядывает из-за угла и что-то обсуждает. При этом на душе становится спокойно. Приходит понимание, что вот это и есть дом, куда можно прийти, когда совсем всё плохо, а недавно устаканившийся мир разрушен.

— Живой. А в волосах седины сколько! — причитала мама. Меня это смутило. Что поделать. Ночи с тварями оставили отпечаток на память. Я старался насчёт этого не думать.