Шахта
Шрифт:
– А вот наконец и товарищи начальники пожаловали, снизошли, так сказать, до нас, грешных, – приветствовал подошедших Поспелов. Кто-то из молодых рабочих восторженно заржал.
– Что тут происходит? – неприятно скрипучим голосом поинтересовался Слепко.
– Это мы вас должны спросить, что тут происходит! – закричал секретарь райкома. – Чем вы тут занимаетесь? Где болтается начальник этого участка? Мы застали здесь какое-то сонное царство, просто тьму египетскую! Где начальник участка, еще раз вас спрашиваю?
– Думаю, он сейчас действительно спит, товарищ
– Спит?!
– Он сегодня в первую смену выходил. А что до тьмы, то должен вам доложить, в шахте это самое обыкновенное дело. Яркое освещение, оно только в цирке бывает.
– Мы, собственно, находились на своих рабочих местах, – криво улыбаясь, добавил Зощенко. – Разумеется, если бы мы вовремя получили информацию о том, что вы намереваетесь спуститься в шахту, мы бы немедленно явились, уверяю вас, поскольку товарища Поспелова я вообще не имею права допустить под землю без предварительного инструктажа по технике безопасности и назначенного в приказном порядке сопровождающего. Будет проведено самое тщательное расследование. Стволовой, во всяком случае, получит строгое взыскание.
– Ну зачем же вы так, товарищи? – примирительным тоном вступил Прохоров. – Мы попросили никому не сообщать о нашем визите, потому что хотели выяснить, как тут обстоят дела на самом деле.
– И обнаружили крайне прискорбную картину! – добавил обиженный Поспелов.
– Скажем так: далекую от идеальной, – смягчил формулировку главный инженер треста. – А что до товарища секретаря, то он уже проходил инструктаж на других шахтах. Да, да, согласен, здесь имеется момент некоторого нарушения, всю вину за это беру на себя. Давайте пока отложим разбирательство. Главная наша задача – продемонстрировать рабочим новые методы повышения производительности труда. Еще несколько минут…
– И в чем же состоят эти ваши новые методы? – любезно поинтересовался Слепко. – Может, в том, чтобы кушать побольше каши?
И, в свою очередь, сорвал одобрительный гогот публики.
– А так ли уж это смешно, товарищ Слепко? – поднял брови Поспелов.
– Стоп! – крикнул Прохоров и нажал кнопку секундомера. Детина в красной майке послушно ссыпал наполненную уже лопату назад в кучу угля и разогнулся.
– Полные шесть вагонеток, – восторженно прокричал незнакомый курчавый очкарик.
– Итак, товарищи, сейчас на ваших глазах передовой навальщик Бурминчук погрузил за час полных шесть тонн! – голосом эстрадного конферансье провозгласил Прохоров.
– Пока мы видим только, что сорван план смены на этом участке, – процедил сквозь зубы Слепко.
Зощенко тихонько пихнул его локтем – мол, держи себя в руках, не зарывайся.
– Так это, чего? – сообразил вдруг один из рабочих. – Это значит, нам теперя нормы повысят?
– При чем тут это? – всплеснул ручками Поспелов. – Как что – так сразу: «нормы повысят». Мы просто вам показали, какие у вас еще резервы имеются, чтобы вы сами тут прикинули, как и что. Вы, рабочие, – хозяева шахты, вот и смотрите. Я, со своей стороны, должен вам доложить, что работать, как товарищ Бурминчук, некоторые сразу, может быть,
Народ глухо забубнил. С одной стороны, мужикам польстил уважительный тон партийного руководителя. А с другой стороны, здесь чувствовался несомненный подвох, за которым маячило именно увеличение норм. В результате недавней модернизации заработки на шахте, как ни странно, заметно подросли, и местные мудрецы полагали, что начальство спит и видит, как бы с этой лафой покончить.
После отбытия незваных гостей Слепко, громогласно высказавшись по поводу «разных горе-инженеров», вломил десятнику, стволовому и еще кое-кому, кто подвернулся под руку. Он немного успокоился, только узнав, что Западный все же вытянул сменный план. В конце концов, это был лучший участок на шахте.
Через пару дней последовал вызов в трест. Когда он вошел к Прохорову, тот приказал секретарше ни с кем его не соединять. Усадив Слепко на стул, он задумался, нервно вертя в пальцах двухцветный карандаш. Казалось, он не знал, с чего начать. Евгений Семенович демонстративно принялся разглядывать обстановку. В знакомом кабинете изменилось многое. Появилась, например, целая выставка спортивных кубков. Однако молчание таки затягивалось.
– Спортом увлекаетесь? – не выдержал Слепко.
– Да, то есть раньше занимался.
– Каким видом?
– Академической греблей. Я тебя вот зачем пригласил. Прошлый раз, ты… то есть мы… Короче говоря, ты выказал полное неприятие наших предложений. Более того, говорил при всех такое… – главный инженер сломал наконец карандаш, бросил обломки в корзину и уселся в кресло напротив посетителя, – должен тебе прямо сказать, мне неприятно было об этом слышать. Но оставим пока моральную сторону, поговорим по существу. Не скрою, для меня очень важно тебя переубедить. Глядишь, следом и остальные потянутся, те, которые в лицо улыбаются, а сами…
– Да уж, переубедить меня будет нелегко, – подтвердил Слепко. От путаных излияний Прохорова он тоже занервничал.
– А между тем все чрезвычайно просто. Ты что, не согласен с идеей стахановского движения?
– С идеей стахановского движения я как раз совершенно согласен и, чтобы раз и навсегда снять подобные вопросы, с курсом партии на ускоренную индустриализацию я не только согласен, но и жизнь свою готов за это положить. Но то, что вы проповедуете, это не стахановское движение, а цирк шапито! Вы его сами, изнутри подрываете подобным идиотизмом!
– Вот и договорились, – хозяин кабинета внезапно успокоился, – идем дальше. Во-первых, я, разумеется, не отрицаю необходимости механизации. Только, заметь, механизация у нас теперь не хуже, чем в Европе, в той же Германии… Не улыбайся, я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать.
– Не надо только за меня выдумывать, чего я хочу сказать!
– Хорошо. Ну, скажем, почти не уступает, а кое-что из нашего оборудования так и просто оттуда. Но производительность труда у нас пока заметно отстает. Я там был недавно…