Шахматы. Чёрная королева

Все началось с интервью. Неудачного, к слову. Она и вопросы-то свои задать не успела, так… только открыла рот. А ведь заготовленных тем был целый список и ничуть не меньше. Алена спросила в лоб, была ли выгодна столь высокому чину смерть криминального авторитета Самохина, на что получила даже не ответ. Это оскал был. Волчий. Опасный. Ее рот закрылся сам собой, и будто земля из-под ног ушла, так жутко стало. А когда опомнилась, его уже и след простыл. Бортновский. А ведь с экранов телевизоров он мило улыбался и обещал избирателям если и не золотые горы, то навести порядок на вверенном ему участке, точно. Врал, конечно.

Они все врут. Но этот, казалось, врал как-то особенно. Искусно. Вот, веришь ему, и все! Алена не верила, потому сейчас откровенно нарывалась на неприятности.

Неделя прошла с момента громкого заказного убийства. Все, казалось бы, выдвинули свои версии, но ни один не решился прямо заявить о подозрениях. Алена считала гражданским долгом, да и профессиональным тоже, открыть людям глаза. А еще отчего-то верила, что у нее все получится. Но если она в журналистике была откровенным новичком, то Бортновский в высших чинах власти давно стал своим и умел отмахнуться от любого вопроса, упрека, подозрения. Так и сейчас. Ему даже говорить ничего не пришлось, а она внутренне задрожала. Странный человек. И страшный. А других, пожалуй, у власти и не держат. А ведь у него есть жена и, пожалуй, даже любовница… Интересно, что может испытывать приближенный такой вот акулы современной политики? Неужто тот же страх, что и Алена сейчас? Быть такого не может! А что заставляет людей стать настолько жесткими, самоуверенными? Или, быть может, они изначально такими были?

Алена стояла и смотрела вслед удаляющемуся автомобилю представительского класса, на котором он укатил к лучшей жизни. Стояла, сжимала в руках крохотный диктофон, который даже и включить-то забыла, увидев Бортновского вблизи, в зоне досягаемости. Впервые, пожалуй, стояла настолько близко, и, признаться, растерялась еще до того, как огорошила его своим первым вопросом. Или рассмешила… как вариант. Нет, мужчина, конечно, не смеялся, но, то ликование в его взгляде, в момент, когда Алена отступила… Да, это было сродни усмешке. Злорадной, тяжелой и властной. Впрочем, у него все выходило властно. Наверно, он достоин своего положения и является отличным руководителем, но эта прямая параллель между смертью Самохина и их напряженными отношениями… Только слепой эту параллель не проведет. Алена к числу слепых себя не относила и видела события как белый день. Правда, умозаключениями поделиться ни с кем не успела, сразу ринулась в бой. И это, наверно, тоже было ошибкой. Все же стоило посоветоваться с редактором. Глеб Семенович пусть и в отпуске, но дельный совет дал бы непременно.

Сейчас же остается только пинать мизерные камушки, которые отчего-то попались на глаза. Кстати, отчего? Может, оттого, что вот уже которую минуту она смотрит себе под ноги, не решаясь сдвинуться с места? Язык не поворачивался назвать себя неудачницей, а вот мысли уже не раз завернули в эту сторону. Все же криминальные новости не ее. Вот только окончив журфак, категорически не хотелось вести колонку о моде в глянце. Чего-то настоящего хотелось. Жизненного. Папин знакомый помог устроиться и Алене тут же доверили вести краткий обзор событий в городе и области. С поправками, со ссылками на старших товарищей, но все же фамилия под обзором стояла ее. Чуть позже узнала, что этот обзор специально для нее и нарисовался на последнем развороте. Чтобы не скучала, как оправдывался потом отец. И это заявление стало последней каплей. Тогда-то и решилась на серьезный шаг. И тут это убийство! Как не воспользоваться случаем?.. Выждала время, собрала кое-какую информацию и вперед! А тут такой облом. Да не просто облом, а обломище!

Любимой мелодией отозвался мобильный телефон, а вот слышать никого не хотелось. Сама себе не могла объяснить, зачем, вообще, ответила,

но вот то, как грозно кричала Светуля из секретариата, быстро привело в чувства.

— Что? — Выдала Алена на автомате.

— В редакцию. Живо! — Эмоционально окончила Светуля гневную тираду, смысл которой от Алены отчего-то ускользнул, и отключилась.

Уже через час Аленушка стояла на пороге кабинета главного редактора. Дальше пройти просто не решилась, так он кричал. Вот просто рвал и метал!

— Нет, но это же додуматься надо! — Под конец выкрикнул Глеб Семенович, который отчего-то вдруг решил не ехать в теплые страны, а предпочел отчитать нерадивую подчиненную. — Куда? Нет, ну, вот куда ты пошла?! К кому?! Зачем?! — Понеслись бесчисленные и, в общем-то, бессмысленные вопросы, не требующие никаких ответов. — На что надеялась, что хотела получить? Ведь ты журналист! Ты же пять лет чему-то там училась, институт окончила с отличием! Так, ответь на эти вопросы, ведь чего-то ты от него хотела? — Пристукнул редактор кулаком по столу и в изнеможении опустился на свое кресло. — В общем, так, от работы я тебя отстраняю. — Заключил в итоге и Алене ничего другого, как открыть рот в немом протесте, не оставалось. — И не перебивай! — Все же нашел он в себе силы, чтобы даже этот ее порыв остановить. — Если хочешь знать, Бортновский тебя вообще уволить приказал. — Редактор устало взмахнул рукой и опустошил стакан воды, который заблаговременно подготовил.

— Да за что?! — Не выдержал пытливый ум несправедливости. — Я журналист. Это моя работа: вопросы задавать. В конце концов, я его пока ни в чем не обвиняла!

— Ах, пока?! — Раскраснелся редактор, будто батарейка, зарядившись от одной неверно сказанной фразы. — Пока?! — Опираясь, на упирающиеся в столешницу кулаки, приподнялся он. — Да ты хоть представляешь себе, куда лезешь?! Во что впутываешься? Ты еще спасибо сказать должна, за то, что человек вошел в твое положение.

— Какой еще человек? — Опомнилась Алена. — И в какое такое положение? — Недоумевала, о чем и поспешила сообщить.

— Бортновский! — Не стерпел редактор и последним выкриком явно надорвал связки. — А положение твое… глупой курицы, что так и просится на стол!

— Глеб Семенович…

— Что?! Ну… Ну что ты мне можешь сказать? Зачем ты мне такая нужна? Я спокойно хочу на пенсию уйти, а не дожидаться, пока меня отсюда попросят.

— Но это же неправильно! Так быть не должно! Журналист должен…

— Ты еще поучи меня, как оно должно быть! — Пригрозил, пытаясь отдышаться. — Тоже мне… журналист… — Бросил с презрением, чем Алену задел.

— А я уверена, что это именно Бортновский заказал убийство Самохина. — Твердо и четко проговорила она тогда и шарахнулась в сторону, глядя на то, как редактор аж присел, обтирая со лба холодный пот, так перепугался.

— Ты что, Аленушка? — Нервно усмехнулся он. — Ты смерти моей хочешь? — По сторонам опасливо оглянулся. — Ты головой-то думай иногда. Какое убийство? Кто заказал? Да тебе романы писать в жанре фентези стоит, а не криминальные новости. — Подавился редактор собственной шуткой.

Опомнился, в себя пришел, сменил окрас лица с багрово-красного на естественный, бледно-серый, и спину выпрямил.

— В общем, так: от работы я тебя отстраняю. На полгода как минимум. И это если дело не пойдет дальше, и Бортновский не будет настаивать. И то, неофициально! — Затряс вытянутым указательным пальцем. — Ведь официально ты уже давно уволена. — Как на пропащую рукой махнул. — Вчерашним числом твое заявление подписано, если мне память не отказывает.

Тут же каким-то чудесным образом в руках Глеба Семеновича появился завизированный листок с заявлением на увольнение «по собственному» с ее, Алениным, именем и фамилией.