Шагай, пехота !
Шрифт:
* * *
29 сентября был вызвал в штаб дивизии командир взвода полковой разведки гвардии старшина Л. Виноградов. Мне лично была известна причина этого вызова, а вот догадывался или нет Александр, зачем его вызывают, я не знал. Во всяком случае, держался он спокойно, был, как всегда, подтянут, разве что в его карих глазах светились веселые искорки. Догадывался, наверно...
В этот день командир дивизии гвардии генерал-майор И. И. Анциферов вручил ему сначала погоны младшего лейтенанта, а затем орден Славы I степени и поздравил первого в дивизии полного кавалера этого почетного солдатского ордена. Ему вручили также приветственное письмо командования дивизии,
Виноградов несколько дней оставался гостем командира дивизии.
Накопленный нашими бойцами опыт инженерных работ очень пригодился на новом рубеже. Состояние оборонительных сооружений не могло нас удовлетворить. Траншеи первой линии имели недостаточную глубину, отсутствовали землянки для размещения личного состава. Но когда пришлось самим взяться за наведение должного порядка в этом деле, мы тогда поняли, что к чему. Под тонким слоем грунта на участке обороны были сплошные камни и щебень. И снова в ночное время наши бойцы буквально вгрызались в землю.
Так для нас начался октябрь 1944 года.
Есть свои строгие законы войны для тех, кто находится на передовой. Один из них: знать как можно больше о противнике, быть всегда начеку, не дать врагу застигнуть тебя врасплох. Вопросами разведки мне приходилось заниматься постоянно. И на этот раз очень тщательно комплектовалась разведгруппа, возглавить которую было приказано гвардии старшему сержанту Попенко. Группами прикрытия руководили гвардии старший сержант Безменов и гвардии рядовой Починко. Участники ночного поиска и захвата контрольного пленного в течение трех суток вели усиленное визуальное изучение переднего края противника. К концу третьего дня журнал наблюдений и схемы, составленные ими, давали почти исчерпывающее представление об обороне немцев на намеченном для разведки участке.
Объектом нападения был намечен вражеский дзот с пулеметом, находившийся вблизи оврага севернее Корытнице. С нашей стороны к этому дзоту шла промоина, а возле него было нескошенное поле уже увядшего на корню клевера.
В ночь на 5 октября разведчики, выйдя из траншеи, осторожно двинулись вперед, распластываясь на земле, когда со стороны немцев с тихим треском и шипением взвились в темное небо осветительные ракеты.
И надо же было такому случиться, что буквально за полчаса до выхода разведчиков в ночной поиск вернулся из штаба дивизии Александр Виноградов. Он зашел на КП полка и доложил о прибытии. Я от души поздравил его с орденом Славы I степени и с первым офицерским званием. Он рассказал мне, что генерал Анциферов несколько раз беседовал с ним на веранде бывшего помещичьего дома, в котором размещался штаб дивизии.
Удмурт по национальности, уроженец села Гондырева, Аланшинского района Удмуртской АССР, Александр пришелся по душе не только своим разведчикам, но и всем офицерам управления полка. Да и в батальонах его хорошо знали - сколько раз ходил он с переднего края в стан противника!
Мне тоже очень нравился этот двадцатилетний парень. Белокурый, с карими глазами, с ямочками-смешинками на щеках, веселый и приветливый, сильный физически, с кипучей натурой, требующей действия.
–
– Разрешите мне на передовую, товарищ гвардии подполковник, я их там подожду.
– Иди, Саша, иди, они с участка первой роты пошли.
Сказал Виноградов, как положено, "Есть!", повернулся кругом и вышел из блиндажа. Не мог я тогда предположить, что вижу его в последний раз...
Четыре часа командир взвода ждал возвращения разводчиков, а от них ни слуху ни духу. Терпение Виноградова иссякло, и он, сдавая на храпение свои документы командиру роты, как бы оправдываясь, взволнованно сказал:
– Не могу я без ребят, поймите...
Выскочил из окопа, и вскоре его фигура растаяла в темноте. Он довольно быстро разыскал своих разведчиков, которые с радостью встретили его. Все это время они, оказывается, лежали перед вражескими траншаеями, поскольку их, кажется, заметили немцы. Гвардейцы не знали, что в эту ночь у противника проходила смена пастей. Надо было подождать, пока гитлеровцы угомонятся. А время шло, приближался рассвет. Виноградов опасался, что фашисты смогут заметить сделанные нашими бойцами проходы через минное поле и проволочное заграждение. Тогда он принял отчаянно смелое решение: захватить "языка" прямо в траншее.
С ним поползли двое, остальные остались на месте для огневой поддержки в случае необходимости. Как раз в это время в небо взлетели одна за другой две осветительные ракеты. Случилось то, чего опасался опытный разведчик. Немцы заметили нарушение своих заграждений и, дав третьей ракетой сигнал о помощи, забросали наугад эти места гранатами. Завязался ожесточенный бой. Вражеские пулеметы фланкирующим огнем закрыли путь отхода группе Попенко. Виноградов приказал обоим бойцам немедленно отходить к основной группе. Те быстро поползли назад, а он сам, приготовив гранаты, ползти за ними не спешил. Вдруг раздался резкий крик. Командир взвода узнал по голосу Попенко: видимо, его ранило. Виноградов понял, что тот попал в беду: там, где были разведчики, рвались вражеские гранаты. И тогда он громко, протяжно свистнул. Разведчики поняли: командир взвода приказывает всем отходить. Сам он, отвлекая немцев на себя, открыл по ним огонь из автомата и забросал гранатами. Разведчики, непрерывно отстреливаясь, начали отходить к своим, неся с собой тяжело раненного старшего сержанта.
– Где Виноградов?
– хрипло спрашивал он.
– Где Саша?
Кто-то из бойцов ответил:
– Отходит, наверно... Слышали, как он дал сигнал...
Бойцы еле-еле выбрались из-под огня. И вдруг все поняли... В том месте, откуда они только что отошли, с новой силой вспыхнул бой.
– Там наш взводный!
– Это Виноградов!
И, не раздумывая, разведчики во главе с гвардии старшиной Сероштаном, кроме тех, кто нес Попенко, повернули назад. Всех пронзила одна мысль: "Выручить командира во что бы то ни стало!"
Но не проползли они и полпути, как перед ними вздыбились разрывы вражеских мин, засвистели пули. Бойцы залегли, выжидая удобный момент, чтобы снова двинуться вперед, по на вражеской стороне вдруг все стихло. Предчувствуя недоброе, болью сжалась Сердца разведчиков, но еще теплилась надежда: может быть, Виноградов пробрался к своим в другом месте?
Начинало светать, небо над головой становилось пепельно-серым. Нужно было возвращаться, и воины, хмурые и раздосадованные, молча поползли к своей передовой. Виноградов не вернулся...