Шаг за грань
Шрифт:
Да и хамство, оно тоже, знаете ли, не настраивает на благодушный лад. Придется лечить… Короткий тычок двумя пальцами в солнечное сплетение заставил погаснуть улыбочку на физиономии княжеского холуя. Он только и смог, что жалобно всхлипнуть и попытаться принять эмбриональную позу. «Помог» ему избежать этого невозмутимый Ханна, ухвативший бедолагу за достаточно длинные волосы со словами:
— Хамство вредит здоровью и плохо отражается на душе. Тебя чему в школе в детстве учили?
Увы, но ответа так и не последовало. Поняв, что оратор из этой ошибки мироздания заведомо никудышный, мой друг слегка добавил ему ребром ладони по шее, обеспечив
— Ханна, ты все же поспешил, — мягко упрекнул я его. — Бесчувственное тело никак не способно послужить проводником. К тому же в благородных домах принято, чтобы о визите докладывали слуги, специально для этого и предназначенные. А слуга, вот, валяется на полу и ни на что пока не пригоден.
— Не ворчи, Стилет, отсюда слышно, где находится этот твой Мереяславский. Нам и проводник не нужен, дверью точно не ошибемся…
— Красивей надо действовать, красивей. Это Климу простительно, он у нас любит уповать на мощь, ну а тебе к лицу более тонкие методы.
— Так это смотря для кого. Не велика персона Мереяславский, единственное достоинство — титул. Посмотрим, как ты будешь его под хохлому расписывать.
Под этот полностью безумный для посторонних людей диалог мы и двигались вперед по направлению к комнате, где находился князь. Чуть позади плелся капитан, у которого от присутствия при таком разговоре значительно поубавилось излишнего гонора. Ничего, то ли еще будет…
Дверь… Как говорил один глуповатый комедийный персонаж, она прилагательное, поскольку к месту своему приложена. Надобно исправить. Знаю я двери в этой гостинице, сталкивался уже по долгу службы. Их можно хитрым образом пнуть, и они откроются, невзирая на заложенный изнутри засов. Хотя… Открыто. Ну-ну, судари мои! Беспечность во все времена была наказуема самым жестоким образом, не стоит и сейчас нарушать сию почтенную традицию. Неплохо было бы еще малость послушать, о чем там беседовать изволят, но, увы, не судьба. Капитан не поймет, а он мне сейчас нужен. Придется ограничиться неожиданным появлением, что само по себе весьма неплохо и позволяет начинать разговор в нужном ключе.
Хороший пинок подкованным сапогом, и дверь с жалобным стуком распахивается, открывая вид на собравшуюся там группу людей во главе с самим князем. Силы небесные и подземные! Ну откуда же вас тут столько образовалось? Шесть штук, то есть экземпляров, и вид удивленный, словно у сусликов, которым в норку бросили небольшую бомбочку, и остались бедолаги одновременно без дома и с расстроенными нервами…
Ну и все, момент необходимой паузы прошел. Главное, что никто из этих красавцев не вздумал тянуться к оружию, да и вообще совершать резкие телодвижения. Кстати, там был и старый наш с Климом знакомый, тот самый, что изволил быть в церкви для получения инструкций. Однако, пора и начать разговор…
— Князь Мереяславский, если не ошибаюсь, — обратился я к осанистому мужчине лет сорока. Видеть-то я его и раньше видел, но лишь на фотокарточке. — Не скажу, будто рад нашему знакомству, но есть общие темы для разговора. Да, я чуть было не совершил оплошность, забыв представиться. Градов, ротмистр Градов…
На лице князя появилось выражение глубочайшей ненависти, вот только лично мне до этого не было ни малейшего дела. Да и разговор только начинался и даже не успел перейти в действительно острую стадию.
— Рядом со мной поручик Кононов. — Ханна слегка кивнул, обозначая свое присутствие. — Ну а с капитаном вы уже должны были встречаться,
— Что вы себе позволяете, сударь? — встопорщился князь, которому явно ну очень давно не приходилось слышать ничего подобного.
— Этот же вопрос можно переадресовать и в вашем направлении. Только что в городе появились, а уже решили устроить мне множество неприятностей, причем методами, идущими вразрез с любой честью. Притащить сюда наемных бретеров, дабы спровоцировать меня на дуэль… За одно это стоило бы вытащить вас на центральную площадь да показательно выпороть. Однако этим дело не ограничилось. Вы связались с теми, с кем точно не стоило связываться…
Вновь изменившееся выражение лица князя подсказало, что я угодил если и не в самый центр мишени, то уж точно в его окрестности. Умение владеть собственным лицом и не позволять появляться там испытываемым эмоциям — отнюдь не самое простое в нашей жизни умение. Зато весьма полезное… Мереяславский был от него если и недалек в обычном понимании, то и не приблизился к тому уровню, что позволил бы обмануть человека, давненько обретающегося в тайной полиции. Тем самым в моих руках оказался очередной козырь. Загадочные его союзники, судя по некоторым признакам, вызывали смутное опасение. А быть может, вовсе не смутное!
Дожимать дальше? Наверно, только тут важно не перейти определенный рубеж, за которым предсказать поведение объекта станет чрезвычайно сложно. Это пока я могу попробовать играть на испытываемом им по отношению к союзникам страхе.
— Взгляните на этого человека, — ткнул я пальцем в сторону знакомца, чьи мозги совсем недавно подверглись вдумчивому исследованию. — Он только что вернулся со встречи, где наверняка обсуждались варианты, как бы понадежнее и без особой огласки избавиться от меня и моих друзей. Еще один ваш, князь, холуй наверняка занят нелицеприятными делами в Дворянском Собрании. Там при должном умении и толстом кошельке можно найти наемников, великолепно владеющих оружием…
— Напомни ему еще и о сегодняшнем инциденте с тобой и штабс-ротмистром Климовым, — внес свою посильную лепту Ханна. — Да что тут говорить, у него и так все на лице написано! Даже в столичном обществе, узнав об этих дурно пахнущих историях, объявят князиньке обструкцию по всем правилам. Не за то, что замешан, а за то, что попался…
Точно. Высший свет безжалостен к тем, кто его скомпрометировал, тут не бывает никаких исключений. А ведь Ханна с ходу попал во вторую болевую точку, еще более сильную, нежели опасения князя относительно его местных союзников. Добавим последний штрих, и тогда его можно будет использовать в качестве коврика для ног.
— Хотели отомстить за смерть сына. Допускаю, хоть он был предателем своего сословия, связавшимся с откровенными террористами, что предпочитают называть себя революционерами. Цель оправдывает средства? И это допускаю, Макиавелли не был дураком, но тогда не извольте обижаться, коли к вам применят те же самые методы. Я применю, можете быть уверены, — последовала саркастическая ухмылка, при этом лицо оставалось полностью бесстрастным. — Вам тогда придет конец, особенно зная, как вы дорожите своим положением в свете. Но есть еще жена, две дочери… Как думаете, после вашего краха им будет комфортно жить там, в тех сферах?