Шаг в ритм
Шрифт:
Северус Снейп просто стоял и не мог поверить в то, что слышит. Что за бред она несет? Одержима? Очистки? Это больше похоже на пациента Св. Мунго, а не взрослого человека. Эта женщина, которую он любил за ее доброе сердце, нежность и доброту, сейчас просит его убить ее дочь. Куда делся материнский инстинкт? Куда делась та доброта и нежность? Он смотрел в ее глаза и попятился. В них была слепая, фанатичная вера в свою правоту. Это пугало, очень пугало зельевара.
— Кто ты? — шепотом спросил он. Она удивленно посмотрела на него. — Лили никогда бы так не сказала… Ты — не Лили.
— О чем ты говоришь?
— Убить
— Это не бред! Директор…
— А вот тут я могу сказать тебе точно — прервал он ее. — Крестраж, а особенно такой слабый и созданный случайно, не может влиять на носителя и не может его захватить без помощи основного духа. Иначе в мире было бы уже несколько Темных Лордов.
— Но…
— А теперь уходи, — хмуро сказал он. — Ты не Лили, которую я любил… Убирайся с глаз моих…
Она ничего не ответила. А только грустно опустила глаза и ушла через камин. Такой хороший день после неплохого праздника испорчен. И кто это сделал? Самый дорогой и любимый человек.
Северус упал в свое кресло и начал пить коньяк из горла. За столько лет она стала совершенно другим человеком. Вряд ли она поверила его словам, фанатизм в глазах слишком силен. Это было ужасно. Теперь еще Альбус что — то затеял. Он, конечно, понимал суть его планов, но все же зачем доходить до такого? И эти «Очищения», теперь ясно было, почему Поттер так изменилась на втором курсе. Директор ведет еще какую — то игру и явно готовит девочку к смерти. Странно это. Зачем ее убивать, ведь живой она может быть полезнее? Да и родителям так мозги промыл.
Ему было плохо от услышанного. Он был в шоке и ужасе. Фанатики — всегда самые страшные типы, а такой стала его Лили. Но теперь, кажется, он сможет больше не терзаться муками чувств, потому как его любимая умерла. Видеть ее такой стало как — то даже проще. Если бы она тогда умерла, то это бы оставило на Северусе вечное чувство вины. Но сейчас он его не чувствовал.
Северус глубоко вздохнул и улыбнулся, почувствовав, как какой — то камень спадает с его души. Как легко стало дышать. Ужас и облегчение. Странное сочетание. Но он больше не мог видеть те потухшие зеленые глаза. Он все еще любит Лили Эванс, но не Лили Поттер, потому что это — совершенно иной человек. На этом фоне даже обида на Мародеров кажется не такой уж сильной.
Северус заметил, что коньяк кончился. Тяжело вздохнул и поднялся.
— Вроде у Флитвика есть еще, — пробормотал он. — У Блэка точно есть подобная заначка. Все равно нужно будет поговорить…
Проснулся я от того, что нос что — то щекотало. Я поморщился и открыл глаза. Я оказался в своей гостиной. Похоже, я тут и уснул. Да, вчера, когда взрослые разошлись, мы еще остались посидеть. Я играл, а потом и уснул в кресле. Я мутным взглядом осмотрел все помещение. Невилл и Ханна спали вдвоем на диване, укрытые одеялом. Сьюзен устроилась в другом кресле в обнимку с Живоглотом. Его хозяйка, укутавшись в махровое одеяло, лежала на пушистом ковре. Геббет тоже тут был, но я видел только торчавшие где — то сбоку ноги на диванчике и тут понял, что повернуть голову мне довольно сложно.
Я покосился вниз, только сейчас понял, в каком я положении.
Я попытался встать, но они мне такой возможности не дают. Я просто придавлен ими и незаметно встать не могу. На лица девушек я старался не смотреть. Потому как если к Анне я ничего не чувствовал, хоть она и мила, то смотреть на Геру я остерегался, потому как боялся, что оторваться не смогу. «Черт, не думай об этом! Не думай о девушке у тебя на колене!» Все равно, что не думать о розовой обезьяне. Пытался я себе внушать. Но получалось слабо. От Геры так приятно пахнет, что аж в голове помутилось.
Тут начал просыпаться Невилл. Он открыл глаза и первым делом увидел свою девушку, улыбнулся, и только потом увидел меня. Улыбнулся шире и аккуратно поднялся. Повязав на шею сшитый для него Ханной шарф и нагло усмехнулся.
— Вот не знаю, печалиться за тебя или завидовать? — спросил он.
— Лучше печалься, потому как если Тюльпанчик тебя услышит, то сошьет тебе пеньковый галстук, — предупредил я его. Он мыслью проникся.
— Но она же Тюльпанчик.
— То — то и оно. Ты что никогда не слышал, о убийце Джимми Тюльпане Тодески?
— Так вот почему ты предложил ей именно это прозвище?
— Ага, думаю, она сможет держать тебя в ежовых рукавицах.
— Ну спасибо.
— Лучше помоги мне.
— Ладно, — он только решил подойти, как Ханна схватила его за шарф и оттянула к себе, а Гера проснулась и озвучила свои мысли.
— Нев, если помешаешь мне спать, сама тебя в теплице закопаю, — сказала она и устроилась на мне поудобнее.
— А то, что мне неудобно, тебя не волнует? — спросил я.
— Не очень, — ответила она.
— А мне тут с вами двумя неудобно, знаешь ли.
— Какими двумя? — удивилась она.
— А ты глаза открой, — дал я дельный совет.
Она открыла и посмотрела на блондинистые волосы перед собой.
— Драко? — спросила она. Я воздухом подавился от данного заявления. Народ к этому моменту уже проснулся и начал тихо ржать.
Особенно большими глазами на меня смотрела Гермиона. А затем она тихо забормотала.
— Я не должна фантазировать о Лукси и Драко. Я не должна фантазировать о Лукси и Драко. Я не должна фантазировать о Лукси и Драко, — проговаривал она. И кто ее таким словам научил? Ужас какой — то. Если эта доберётся до слэшных фанфиков, то миру придет армагедец.
— Сама ты Драко, — пробормотала та кого назвали «Драко» и открыла глаза. Гера теперь полностью проснулась и уставилась на конкурентку по площади занимаемых удобств. Я же старался успокоиться. — Вообще, не мешай спать.
— Ты какого черта тут забыла?! Я первая это место нашла!
— А ворон считать не нужно было, — усмехнулась она. — Уведу его, а ты и не заметишь.
— Ах ты! — зарычала Гера и кинулась на нее. Та начала отбиваться.
— А может найдете более подходящее место обсуждать данную тему?