Шаг до любви

Верон Ника

— Мне прямо сейчас купить билет и лететь за вами? — поинтересовался он, при этом совершенно серьезно глянув на часы.

На данный рейс точно не успевал, до начала посадки оставалось не так много времени. А вот на следующие еще вполне мог приобрести… По крайней мере — теоретически. Настрой провожаемой гостьи не нравился совершенно.

— Алексей, не сходите с ума, — нет, не испугалась вероятности его подобного хода, скорее, получила задачу для размышления. — Вас на съемочной площадке ждут, — «напоминание как нельзя кстати», — не без раздражения подумалось в данный момент Константинову. — Вы вчера обещали.

Искала

способ избавиться от него? Или у самого очередная фобия начала развиваться… Боялся потерять контакт именно с этой женщиной. Теперь уже — боялся. Хотя, еще совсем недавно, сам пытался разобраться в отношении к ней, стремясь избежать очередной ошибки.

— Буду я на съемочной площадке, — заверил он, к чему-то глянув в сторону. — Но, подскажите, как мне вас удержать от отправления меня в черный список?

Вот так, как сейчас, кажется, не смотрел на неё ещё не разу. Хотя, нет, было. Летом. Во время одной из встреч. Когда впервые обнял и поцеловал… Теплота, надежда, беспокойство, еще какое-то, непонятное для неё чувство… Никогда не думала, что самый обычный взгляд может сказать больше слов. Сказал. И игры не было, в том не сомневалась. Чувствовала, когда с его стороны начиналось нечто подобное…

— А вы думаете я теперь смогу это с легкостью сделать? — поинтересовалась Рита, глянув на жетон от багажа в своих руках, и тихо, даже с тенью сомнения, как показалось самому Константинову, продолжая, — Возможно, совершаю большую ошибку, Алексей, но все же скажу. Вы почти победили. Вы не стали моим наваждением, но достаточно уверенно вошли в мою жизнь. Именно этого очень боялась. С самого начала нашего общения…

Что ему сейчас попытались сказать? Алексей на секунду задержал на ней слишком задумчивый взгляд. Прекрасно всё понял. Только для продолжения разговора, достаточно серьезного разговора, оставалось не так много времени.

— Рита, а давайте мы с вами откровенно поговорим на новогодних праздниках? — и предложение с его стороны прозвучало вполне уверенно. — В декабре у меня завершаются все съемки. Тридцатого с утра встреча с Никиткой, а с вечера я полностью свободен и буду в области уже к утру, ну, край — утром тридцать первого, — продолжал он, не сводя с неё внимательного взгляда. — У вас будут январские выходные.

Говорил вполне уверенно. Впрочем, этот человек вообще, кажется, мысли, которые вызывали сомнения, озвучивал крайне редко. Если вообще — озвучивал.

— Новогодние праздники принято встречать в кругу семьи, — осторожно напомнила Рита.

Не хотелось стать нарушительницей семейных традиций. Да, конечно, сын вряд ли примчится за отцом в далекую Калининградскую область для выяснения каких-то отношений. Но будет достаточно того, что сама…

— Согласен, — прерывая её размышления, заметил Константинов, тут же добавив, — Но до конца года я вам полноценной семьи точно дать не смогу. С разводом, в лучшем случае, получится в следующем, — и данный факт слегка напрягал. — Но очень хочу быть рядом в самую сказочную ночь в году. И запретить мне этого никто не может, — а вот это звучало вполне правдоподобно. — Рита, я обязательно буду у вас на новогодних праздниках. И, надеюсь, к этому времени вы определитесь в своём выборе. Если нет — мы просто пообщаемся.

Он снова ни на чем не настаивал. С его-то характером!

Или, таким образом, пытался дать понять, что опасаться его не стоит? Что решение, в любом случае, остается за ней? Только с собственными фобиями не так просто было справиться.

— Коташова.

Короткое слово привело Константинова на несколько секунд в откровенное замешательство. Как-то слишком резко Рита сменила тему. Причем — без какого-либо объяснения того, что прозвучало.

— Что — Коташова? — переспросил Алексей, откровенно не понимая смысла сказанного.

А, возможно, просто мозг оказался занят другими мыслями. Перерабатывал другую информацию, намеренно игнорируя всё постороннее, не относящееся, по его мнению, к проблеме сегодняшнего дня.

— Моя фамилия — Коташова, — не пряча улыбки, пояснила Рита, а реакция Константинова, совершенно неожиданно, позабавила, — Курьер каждый раз впадает в ступор, когда в учреждении у него спрашивают, кому букет предназначен. Хорошо, Рита у нас работает одна.

Улыбка… Вот с улыбкой нравилась ему больше. И у самого настроение заметно улучшалось. А сейчас… Это еще и хорошим знаком показалось. Значит, не сильно подпортил Димка своей выходкой их отношения.

— К сведению принял, фамилию запомнил, — заверил Алексей, улыбнувшись в ответ. — Надеюсь, к концу декабря созреете до того, чтобы назвать мне свой адрес, — и снова затронул вопрос, который держал её в непонятном напряжении всякий раз, когда озвучивался. — Рит, ну, в самом деле, что вас останавливает? — без сомнения, существовал какой-то сдерживающий фактор, для него, пока, непонятный. — Или, всё-таки, на личном не всё так просто?

Ещё дин момент, который никак не получалось прояснить. С одной стороны, понимал и соглашался с тем, что не имеет никакого права требовать от неё разорвать разом все связи, какими бы те не были. Там была её жизнь. С другой же… Чувство ревности… Давно ничего подобного не испытывал по отношению к противоположному полу. Даже с женой… Там ситуация была другая. Там не ревность, скорее… А вот как назвать то чувство, и не знал. Своей жизнью та приводила в ярость, которую умело маскировал под сдержанное неприятие…

— Ни мужа, ни детей, — обронила Рита. И, кажется, не в первый раз. Касались они уже, как-то, вопроса её личной жизни. Настаивать на откровении Константинов боялся, опасаясь, как бы совершенно не закрылась, не спряталась от него в своей манере «улитки», или, как он там говорит — ежика. Но неизвестность держала в постоянном напряжении. Боялся, что кто-то, оказавшись в нужную минуту рядом, переиграет его. И неважно, что с тем — другим, может проиграть. Женская логика никаким нормальным объяснениям не поддается.

— Тогда — в чем проблема?.. — задал он, без надежды получить ответ, вопрос. И, в общем-то, не ошибся. Снова, возможно и неосознанно, на психологическом уровне, заняла оборонительную позицию. В буквальном смысле слова — почувствовал нарастающее напряжение, благоразумно отступив, — Хорошо, не хотите, не отвечайте, — а затем добавил, — Вот и посадку объявили.

По залу ожидания, в самом деле, прозвучало сообщение о начавшейся посадке на рейс. Вот теперь, действительно, отдых завершился. Проводил её к терминалу. А уходить… Уходить не хотелось. Какая-то непонятная тревога не давала сегодня покоя.