Шабаш
Шрифт:
– У ведьмы нет золота, - ответила она.
– Я могу расплатиться по-другому, - предложила ведьмочка.
– Могу сделать так, что живность у тебя будет плодиться и размножаться, как ни у кого в этой стороне.
Хозяйка посмотрела на нее, раздумывая. Предложение заманчивое. Скотина - основа благосостояния любого селянина, и чем ее больше, тем богаче хозяин. А кусок карты - какое от него богатство?
– Ладно, - согласилась она.
– Владей и радуйся, - произнесла ритуальную формулу дарения.
Ведьмочка сцапала кусок
Ведьмочка возвратилась усталой (как известно, хорошие дела утомляют больше, чем дурные) и опустилась на лавку, прислонившись к стене. На столе ее дожидался нехитрый обед. Она съела огурец и хлеб, а Принц все не шел. Ведьмочка, привыкшая не отказывать себе ни в чем, отпила немного молока из крынки.
– Вкусно, - облизнулась она, и села у оконца.
Крынка стояла на столе. Ни о чем таком не думая, скорее по привычке, ведьмочка провела пальчиком по горлышку, и шепнула заклятье. "Сто пятьдесят три", - подумала она и очнулась. Она схватила крынку, хотела выплеснуть ее за окошко, но в сенях раздались шаги.
– А!
– Старик был очень доволен тем, что поймал ее на месте преступления.
– Наше молочко пьешь! Поставь на место, на место, я тебе говорю!
Ведьмочка опустила крынку на стол. Будь, что будет, покорно подумала она.
Хозяйка, ласково приговаривая, принесла теплого хлеба, варений и пирогов.
– Угощайтесь на здоровье!
И Принц взял кусок пирога с грибами и налил себе молока из крынки в глиняную, расписанную глазурью чашку....
3
– И куда же ты идешь?
– обернулся старик к ведьмочке, шагавшей чуть позади его ослика.
– Куда хочу - туда и иду, - пробубнила она, откусывая зеленое незрелое яблоко и кривясь.
– Нет, ты идешь за нами, - возразил старик.
– Дорога-то одна, - огрызнулась ведьмочка.
Старик толкнул ногами ослика, чтобы нагнать лошадь Принца.
– Она за нами идет, - пожаловался он.
Принц промолчал. Он опять погрузился в молчание.
– Ох уж эти ведьмы!
– продолжил старик.
– Никакого от них покоя нет. Присосалась, как пиявка. Только и жди от нее неприятностей или гадостей! Ты зачем молоко испортила?
– опять обернулся к ней старик.
– Чего мы тебе худого сделали?
– Я же говорю: не нарочно я, - хмуро повторила ведьмочка уже не в первый раз.
– Я хотела вылить его за окно, но ты же сам не позволил!
– Не нарочно!
– хохотнул старик. Тоже не в первый раз.
– Нет, врешь! Тебя на это толкнула подлая твоя натура! Пакостница!
Принц молчал, и неизвестно, слышал ли он болтовню старика.
Ведьмочка выбросила огрызок в густую пшеницу и прибавила шагу. Уже скоро она обогнала лошадь Принца, и пошла впереди.
"Очень нужно
Ведьмочка добралась до леса и, не раздумывая, свернула в него. Напоследок обернулась, рассмотрела на дороге две маленькие фигурки и пожала плечами. "Подумаешь!" - снова повторила она.
– В лес свернула, - старик, прищурясь, из-под руки следил за ней.
– Попомни мои слова: увидимся мы еще! Если уж ведьма прицепилась, то запросто с ней не расплеваться.
Скосив глаза, он взглянул на молчаливого Принца. Тот смотрел прямо перед собой, и лицо его было непроницаемо. То ли он о чем-то глубоко задумался, то ли спал с открытыми глазами, то ли еще не пришел в себя после ведьминого угощения. Старик потихоньку вздохнул, и, позабыв, что недавно проклинал ведьму, пожалел о ней. Браниться с ней было единственным развлечением в дороге. А с Принца чего взять? Вон сидит как каменный. Старик вздохнул еще разочек и задремал в седле.
Так, неспешно, выбрались они на большую дорогу. Лошадь Принца по-прежнему едва перебирала ногами; ослик часто останавливался совсем, и тогда старик вскидывался и поддавал ему пятками под бока.
– Иди, иди, ленивая скотина!
– не упускал случая проговорить он.
– Ишь, застрял посреди дороги, как пробка в бутылочном горлышке! Но-о!
И, едва ослик неохотно трогался, снова клевал носом.
Между тем, веселые и светлые леса остались позади, и все чаще, по обеим сторонам дороги попадались сухие деревья. Они протягивали сучковатые, обломанные ветви вверх, точно моля о помощи.
Принц, как очнулся, огляделся вокруг.
– Поспешим, - сказал он старику, - здесь на ночь стать негде.
И чмокнул лошади. Но, как они не торопились, время бежало все же быстрее. Солнце уже покраснело, а удобное место для привала так не нашлось. Бесчисленное множество комаров вилось над путниками и звенело тонким заунывным звуком, будто пело панихиду. Сыростью и гнилью тянуло с болот, и голые стволы деревьев стояли мрачные и черные, словно уже не молили о помощи, а покорно гибли в стоячей, затхлой воде. Стемнело, а вокруг ничего не менялось, только чудилось, что там, в сумеречной глубине, шевелиться, вздыхает и стонет нечто, и вдруг померещится голубоватый огонек среди деревьев и пропадет, затем мелькнет снова, но уже в другой стороне.
– Где бы нам тут пристать?
– старик подслеповато щурился на густые сумерки. Он нашел новую тему для разговора:
– Жуть-то какая! Аж сердце в груди так и вскакивает, так и вскакивает, а потом замрет, и снова вскакивает. Ох, нехорошее место! Надо было раньше на ночлег становиться, еще до болот. Там лесочек был - прелесть. Светленький, чистенький - прямо на землю ложись. А тут! Тут, наверное, логово этого Фоки-разбойничка. Гиблое, одним словом, место!
– Огонь, - принц указал кнутом вперед.