Шабаш
Шрифт:
В ванне тихо плескалась розоватая, пахучая вода. Несколько мгновений ведьмочка простояла в нерешительности, затем быстро освободилась от балахона и погрузилась с головой в прохладную воду. Она чувствовала, как тело ее приятно покалывает ВЭМ, и с каким-то необычным волнением думала, что она почувствует, увидит, будет думать, когда выйдет из ванной.
Услужливо явилось большое зеркало в позолоченной оправе. Ведьмочка придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Она была юна, но и с ее молодостью ВЭМ сотворил чудо: тело ее сияло прелестно, неотразимо.
В среде ведьм было не принято обращать на внешность большое внимание. Многие, наоборот, старались сделать знаки своей профессии заметнее и отращивали носы, оттягивали до плеч мочки ушей, разводили огромные бородавки. Люди должны с первого мгновения понимать, кто перед ними, и трепетать. Разве почувствует человек настоящий страх, когда перед ним ангельское личико и льняные кудри? Тут, всего скорее, он размечтается о вещах непристойных. Вот потому особенным уважением пользовались те ведьмы, которые сумели довести собственную внешность до профессионального идеала. Чаще всего ведьма получала в свое распоряжение средства для этого только тогда, когда и без всякого колдовства лицо принимало требуемый ведьмовской модой вид, - в старости, а до этого времени ограничивалась жесткими длинными волосами на подбородке и парочкой мясистых бородавок на носу. Конечно, были и исключения. Но они только подтверждали правило: кто же будет всерьез относиться к хорошенькой женщине!
Она заставила себя выкинуть из головы мысль о своей женской природе, сулящей иную стезю в жизни, забралась под прохладные простыни и попыталась заснуть. Это оказалось не так-то легко. Во-первых, шепот и нежные, любовные вздохи бродили по темному залу. Во-вторых, с половины ночи кое-кто пьяным, козлиным голосом заблеял разухабистые куплеты. Ведьмочке пришлось очень потрудиться, чтобы остаться в постели. Ей хотелось намылить, и как следует, голову этому беспокойному и бездарному певцу, а еще больше - задать жару неугомонной парочке.
И на самой зорьке невыспавшаяся, злая ведьмочка натянула на себя грубый балахон, глубже, чем обычно, надвинула на лицо капюшон.
От бассейна доносился храп. Звездочет сидел на полу, вытянув ноги и опираясь спиной на мраморную стенку бассейна. На животе у него заночевала фляжка. Изношенный балахон его залит темно-красными винными пятнами. Ведьмочка пнула его, стараясь попасть под ребра.
– Эй, соловушка, просыпайся!
Звездочет всхрапнул, словно выругался. Но ведьмочка тормошила его, пока не добилась своего.
– Чего тебе?
– раздраженно буркнул Звездочет, разлепляя красные глаза.
– Нам ехать пора.
Звездочет нащупал на груди флягу, побулькал ее содержимым и жадно приник губами к горлышку.
– Чего же ты не искупался в бассейне?
– спросила ведьмочка, когда звездочет отпустил порожнюю фляжку, и попробовал встать на ноги.
– А на кой ляд нужна мне молодость?
– пробурчал старик в ответ.
Ведьмочка не успела ему ответить. Ее занял иной разговор, происходивший за шелковыми занавесями.
– Ты подумал?
– спросила волшебница, опираясь головой на согнутую в локте белую, полную руку.
– Ты будешь вечно
Ведьмочка затаила дыхание, дожидаясь ответа.
– Я не очень веселый собеседник, и ты быстро соскучишься со мной, - ответил Принц.
– Отказываешься!
– воскликнула волшебница скорее с удивлением, чем с гневом.
Ведьмочка перевела дыхание.
– Вечность - это слишком долго.
– Да, - вдруг грустно подтвердила волшебница.
– Вечность - это бесконечно долго... Я даже не могу рассердиться, как следует, за твой отказ среди этой Вечности. Но я могу все же чуть-чуть наказать тебя за бессердечие. Ты хочешь тот кусок карты. И я отдам его тебе, а взамен ты освободишь меня, - волшебница обвела рукой вокруг себя.
– Освободить?
– и, редкий случай, голос Принца выдал его эмоции - удивление.
– Но ты же волшебница!
– Ах, была когда-то! Тысячу лет назад я умела творить волшебство, создала все это, - она обвела вокруг рукой, - но давно уже все позабыла. Разве не так в любой науке? Выпускники знают много больше старых практиков, хотя и ошибаются чаще. Теперь я уже не помню ничего, за исключением того волшебства, которым живет дворец.
– И ты не можешь покинуть дворец, - то ли спросил, то ли утвердительно произнес Принц.
– Да, - вздохнула волшебница.
– Я позабыла, как это сделать.
– А зачем тебе покидать дворец? По-моему, тут мило.
– Мило!
– фыркнула волшебница.
– Мне тоже так казалось первые двести лет! Когда я нашла ВЭМ, то думала, что вытащила счастливый билет! Я думала, что тут никогда не будет скуки. Подумать только - Эликсир Молодости! Спроси любого, что в своей жизни он хотел бы вернуть, продлить? Молодость! Кажется, так просто. И я думала, буду если не править всем миром, то уж точно его значительной частью. И что же?! Зеленая тоска!
– последние слова она выкрикнула отчаянным голосом и вцепилась себе в волосы. Некоторое время она сидела так.
– Очереди нет, - подтвердил Принц.
– Мягко сказано!
– уже спокойнее согласилась волшебница, приглаживая взлохмаченные волосы и заплетая их косу.
– Вот что, Принц, ты мне нравишься, и хотя ты очень гадко поступаешь со мной, но я тебе кое-что подскажу: еще один кусочек ты найдешь у Бродячего Торговца. Конечно, если разыщешь его. А мне ты дашь слово.
– Ты веришь людям на слово?
– спросил Принц.
– Ты слишком долго сидела одна в своем дворце.
– Я волшебница, - ответила, с улыбкой покачав головой, - я вижу то, что недоступно другим. Я знаю, что ты наполовину демон. Мне доводилось встречаться с ними, и пусть демоны необыкновенно кровожадны, но никогда не отступаются от однажды данного слова.
Лучана снова улыбнулась.
– Дай же мне слово, что освободишь меня!
– Слово даю.
9
Путь назад, как и любой обратный путь, оказался коротким и не таящим в себе никаких неожиданностей. Беспрепятственно миновали поле Камней, обозрели пыльную дорогу, видимую до самого леса с края высокого плато. Ступили на нее, мысленно попросив всех покровителей о заступничестве, но не успело еще солнце добраться до зенита, как совсем рядом, впереди, приветливо зазеленел лес и беспощадная жара отступила.